И именно в этом он сейчас и нуждался больше всего. Он торжествующе вскинул руку с луком, его мускулы были напряжены, а золотые доспехи сияли, как солнце. Толпа разразилась приветствиями. Женщины вздохнули, глядя ему вслед влажными глазами. Карна опустил руку параллельно земле, и сейчас его лук был нацелен прямо на наминов. Многие зрители были поражены. Ряды остальных каст взорвались восхищенными криками. Не было никакой необходимости в музыке. Призывы его братьев и сочувствующих заполнили арену:

– Карна! Карна! Карна!

Это было приятно.

Колесница проехала уже половину арены, когда он миновал помост Драупади. Их взгляды встретились на мгновение, такое мимолетное и в то же время длящееся целую вечность. В ее глазах он увидел нечто более прекрасное, чем звезды. От одного взгляда на него на ее щеках выступила краска – и Карна почувствовал, как его желудок скрутило в узел. Он давно пытался с этим бороться, но мелодия их танца терзала его разум подобно сладкой бесконечной колыбельной. Она танцевала с ним, несмотря на отметину на его шее. Дурьодхана был прав. То, что она передала ему секрет турнира, означал, что она сгорела в том же огне, что и он. Иногда все ответы вселенной находятся в чужих руках.

Возница протяжно засвистел, и кони, загарцевав на месте, остановились там же, откуда начали свой путь. Карна проворно спрыгнул с колесницы, бездумно улыбаясь мысли о поцелуе алых губ Драупади и ласке ее огненных волос – а весь мир вокруг продолжал скандировать его имя. Дурьодхана был прав. Карна сможет показать им всем!

ШАКУНИ расхохотался – ни один жених не решился первым вызваться на соревнование. Все трусы! Но только не Карна. Парню не терпелось перепрыгнуть барьер, подстрелить рыбу и заявить о своей любви, но Шакуни держал его на коротком поводке. Не нужно демонстрировать силу, если нет того, кого это может смутить.

Глашатай наконец решил взять дело в свои руки и позвал, прочитав имя в списке:

– Патчараниханта, повелитель Каруши!

Карушец осторожно шагнул вперед. На нем был синий плащ, под которым виднелся блестящий зеленый наряд.

– Держу пари, он даже не сможет поднять лук, – сказал Шакуни. Он беззастенчиво наслаждался тем, что сейчас не повезет самым разным царевичам. Для разнообразия сейчас посмешищем должен был стать не он.

– Я принимаю твое пари, повелитель Гандхара, – сказал Бхуришравас, поднимая кубок. – Золотой соверен, что он, по крайней мере, сдвинет лук с места.