Драупади почувствовала себя так, словно ей дали пощечину. В ее глазах блестели слезы. Она хотела закричать на Бурю, выкрикнуть, что это за пытка, когда тебя, как товар, передают от одного мужчины к другому, не задумываясь о том, чего ты на самом деле хочешь. Когда ты доведена до того, что молишься Пракиони и Рати о повороте луны, чтобы лунная кровь удерживала мужей подальше от тебя.

Драупади хотела выкрикнуть Буре все это в лицо, но она лишь сказала:

– Я бы хотела сопровождать тебя в одном из твоих патрулирований, Буря, если ты не против. – Драупади не разрешили брать с собой служанок из Панчала, и Буря, какой бы грубой она ни была, оставалась единственной девушкой, которую она знала со времен Панчала. Царевна покоряет своих подданных любовью и заботой, так ее учили. Она справится.

Буря не ожидала такого ответа. Обезоруженная, она сумела лишь выдавить:

– Как прикажете, моя госпожа. – И, отведя взгляд, сказала: – Семь извинений за мои неразумные слова. Паланкин качается, и это причиняет мне дикую боль. У меня кружится голова, и меня тошнит. Но это не оправдание. Я не должна была столь неправильно выражаться.

Драупади улыбнулась. Любовь и забота.

– Тебе не за что извиняться, – ласково сказала она. – Я просто собираюсь увидеться с госпожой Сатьябхамой и хотела узнать больше, прежде чем встретиться с ней лично.

– Раз так, вам не о чем беспокоиться, моя госпожа, – сказала Буря. – Она нежна, как цветок.

II

С козьей тропы, которая вела за Матхуру в засушливые холмы, Три Сестры выглядели устрашающе. Или, скорее, устрашающе выглядел Железный Комендант, потому что с того места, где она стояла, Драупади не могла увидеть две другие стены. Ветер, кружившийся над головой, казался живым существом, воющим, как гончая. Вокруг в хорошо натренированном молчании стояли служанки, держа над головой царевны развевающийся шелковый тент. Стоявшая рядом Буря взяла себе маленькое коричневое сморщенное яблоко. Расположившаяся в отдалении Сатьябхама, в кожаной рубашке и бриджах, расшитых бронзовой чешуей, с огромным двуручным мечом в кожаных ножнах, висевшим у нее за спиной, хмуро разглядывала перевал.

Солнце еще не село, но на небе уже взошли звезды. Здесь они казались гораздо более яркими.

– Звезды и небеса такие красивые, – со вздохом сказала Драупади.

– Я ненавижу солнце, звезды, небо, и вообще все это. – Буря выплюнула семечко. После того как они вышли из паланкина, она стала разговорчивей. – Звезды напоминают мне, что сегодня ночью мне нужно будет разбить лагерь. Спать на холодной, жесткой земле. Небо напоминает мне о клочке неба, который я видела из колодца, в который меня бросил отец, когда я его ослушалась.