Он поманил помощника Бхишмы, который, низко склонившись, поспешил к нему. Шакуни быстро написал записку на свитке и попросил его передать ее Бхишме. Мужчина поспешил обратно к Белому Орлу. Прочитав записку, Бхишма нахмурился, а затем поднял взгляд на Шакуни, его глаза были твердыми и проницательными, он размышлял. Затем он едва заметно кивнул.
– Владыки Хастинапура! – взревел Бхишма, фактически заставив Зал замолчать. Командиру нужен хороший боевой голос, и Бхишма, безусловно, во многих сражениях доказал, что он им обладает. И сейчас он говорил именно так. – Я всем сердцем верю госпоже Кунти, что Юдхиштир, родное дитя моего покойного племянника Панду, действительно старший царевич из рода Кауравов. – Послышались пораженные вздохи, свист, аплодисменты, проклятия, возбужденное бормотание, а поверх всего этого – хриплый кашель царя. Бхишма вскинул руку, и в большом Зале снова воцарилась тишина. – И он действительно достоин править благодаря своей образцовой приверженности нашим Законам. Но таков и нынешний наследный царевич Дурьодхан, о чем свидетельствуют его административные реформы в столице. По закону наследным царевичем выбирается старший, но закон также гласит, что после того как царевич помазан под оком Вайю, только смерть освобождает его от этой обязанности. Мы находимся на странном этапе в истории нашего Дома, и, возможно, действительно потребуется решение. Но закон в его нынешнем виде заключается в том, что король принимает решение по рекомендации Имперского Совета, Совета Восьми. Не Совета Ста. И уж точно не людьми за пределами этого Зала.
Шакуни хотел расцеловать Белого Орла! Бхишма выбрал идеальный случай, чтобы впервые согласиться с ним. Шакуни затаил дыхание, увидев, как Сахадев поднялся, чтобы возразить, но взгляд Белого Орла заставил его замолчать. Шакуни знал, что собирался сказать Сахадев: как только дело попадает на рассмотрение Имперского трибунала, оно не может быть отложено или прекращено без вынесения решения.
Бхишма продолжил:
– Как бы то ни было, я согласен с молодым Сахадевом в том, что пришло время покончить с этой неопределенностью. Восьмерка сейчас удалится в Частный зал заседаний и не вернется сюда, в Зал Правосудия, пока не будет принято решение по этому спорному вопросу, который затрагивает само будущее Союза.
II
– Ваша светлость, – мягко сказал Юдхиштир. – Вы были для нас отцом, и излияние вашей любви сделало нас вашими вечными должниками. Каким бы тяжелым и болезненным ни был обсуждаемый вопрос, Великий Патриарх всегда советовал разделять разум и сердце при вынесении суждений. Ваша светлость, прошу вас, поверьте, что это не было преднамеренной засадой с нашей стороны, как это может показаться. Мы столкнулись с бесчисленными невзгодами. Трагедия заставила нас с нетерпением ждать мира. После последней попытки убийства мы подумали, что лучше всего добиваться признания и утверждения истины, которая уже известна каждому.