Буря жестом предложила Драупади сесть:

– Не обращай внимания на Страдание. Она просто жаждет крови. Они все сходят с ума от этого ожидания. Но это так захватывающе, правда? Третья Сестра была разбита! Вторая Сестра открылась! Такого не случалось уже десять лет. А госпожа Сатьябхама там, на вылазке, пытается спасти тех бедолаг, которые не смогли достаточно быстро добежать до Коменданта. Только между нами, я не понимаю, почему она все время так геройствует. Героизм заканчивается тем, что никто не остается в живых.

– Я уверена, что с ней все будет в порядке, Буря. Бхим сказал мне, что греки проигрывают большую часть поединков с матхуранцами. Многообещающий знак. Даже Кришна улыбается.

– Очень ему это поможет. Он просто скучает по своему грифону, хотя я не понимаю почему. Как бы то ни было, это бесполезно. Почему он не может воспользоваться драконом?

– Потому что драконы здесь не водятся, Буря, – сказала Штиль тоном, которым обычно говорят с ребенком. – И я слышала об этом греческом военачальнике. Существует какое-то пророчество, что никто не сможет его победить. Поэтому он так и бушует.

Буря сплюнула себе под ноги.

– Проклятые пророчества. Это просто заговор наминов, чтобы они оставались нужными. Я помню, что предсказывали о моем рождении. Моя мать тогда разозлилась настолько, что повесилась.

Дождь вздохнула:

– Штиль, возможно, ты захочешь дать эля остальным. Мы собираемся войти в туннель, и нам понадобится все наше спокойствие. Особенно если Буря продолжит болтать языком.

– Да, капитан, вы правы. Слушайте, вы, неблагодарные девки, по два глотка на каждую, а остаток я заберу. Больше двух глотков, и я прирежу на месте любого.

– Разве ты не куколка, Штиль? – усмехнулась Буря.

Драупади оценивающе оглядела окружающих ее женщин. Все сильные. Все волнуются. Она была уверена, что настроения в Зале были такими же, как и во всех палатках вдоль Коменданта. Некоторые не могли справиться с кишками. Некоторые не прекращали пить. Некоторые молились. Война была отвратительным делом. Но Драупади была уверена в том, что она была слишком важной заложницей, чтобы причинить ей вред. Хотя слова Сатьябхамы о том, что пьяных от битвы солдат плоть интересует больше, чем золото, беспокоили ее, теперь она знала, что будет одной из первых, кто покинет город через туннель, охраняемый этими храбрыми женщинами. Она чувствовала себя в безопасности.

– Дождь! Буря сделала больше трех глотков!

– Буря! – сказала Дождь. – Еще один глоток, и я тебя так поощрю!

Буря поспешно вернула кувшин Штиль.

– Прошу прощения, капитан. Обещаю, больше ни глотка.