Но Юдхиштир никогда бы не согласился на это. Мадра уже была наследием Накула и Сахадева через их мать, Мадри. И было хорошо известно, что Мадра была частью Союза лишь номинально, поскольку Шалья играл в свои собственные игры. Варнаврат едва ли можно было назвать городом. А Кхандавпрастха превратилась в руины, а то и хуже того, в весьма опасное место.

Будь у Шакуни время или останься он с ними наедине, он бы загнал эту долю в глотку царевичам. Но в присутствии членов Совета Восьми или когда за стенами находились члены Совета Ста… Нет. На этом поле битвы были иные правила. И свиток от посланника оказался ответом на его мольбы. Гонец загнал свою лошадь до смерти, чтобы передать просьбу. Вероятно, это была просьба о помощи от соседа. Как удачно, что он наткнулся на одного из Туманов Шакуни. Все, что Шакуни должен был теперь сделать, это заставить Юдхиштира вырыть для себя ловушку, поэтому выживание его жены, брата и союзников зависело от того, насколько быстро он сдастся. И план Шакуни сработал, как хорошо смазанная крысоловка.

Заговорил Видур, Магистр Права, возвращая Шакуни в настоящее:

– Конечно, Кодексы предусматривают возможность использования во время войны власти царя, когда такие формальности могут быть отменены, – глянув на Белого Орла, высказался он. – Есть прецедент.

– Действительно, господин Видур, – спокойно сказал ачарья Крипа, – прецедент есть. Но Хастина не находится в состоянии войны. В отличие от Матхуры. Такая власть не предоставляется царю во время войны другого государства.

И вот так все поменялось местами. Ачарья Крипа даже не потрудился подавить кислую улыбку.

Но Шакуни затаил дыхание. Было что-то в глазах Юдхиштира, что-то, что светилось угольками амбиций. Для того чтобы признать свое поражение, он был слишком близок к тому, чтобы получить то, что так желал. Даже Белый Орел устремил пристальный взгляд на Юдхиштира, изучая его, оценивая. Если бы на кону стояла лишь жизнь Бхима, Юдхиштир, возможно, не уступил бы. Но Драупади… она была ключом к Панчалу. Без нее у него не было пшеницы, с помощью которой можно было бы торговаться. Красные покинули бы его. Он должен был думать об игре вдолгую. Он должен был признать, что здесь он проиграл.

– Если бы только был способ разрешить этот спор о разделе полюбовно, как можно скорее, – сокрушенно покачал головой ачарья Крипа. – Как неоднократно напоминал нам царевич Сахадев, снаружи находятся люди, ожидающие этого важного решения. Увы, суровость дхармы бесстрастно топчет копытами и царя, и простолюдина.