Но если он умрет сегодня, то он, по крайней мере, умрет с удовлетворением от того, что проиграл в результате хорошо сыгранного маневра. Студенты будут изучать эту битву века вперед. И его будут помнить. Равана не был забыт из-за своего проигрыша. История – это не тарелка, предназначенная только для победителей.

Кришна вздохнул, поражаясь тщетности своих надежд, своему нарциссизму. Если бы только он мог заставить Калявана согласиться на поединок, Балрам бы о нем позаботился. Он должен был предложить это раньше, но не предполагал, что до этого дойдет.

Отряд, в центре которого находился Кришна, вскоре ворвался в кипящее месиво из Багряных Плащей и Синих Мантий. Ноги скользили по пропитанной грязью и кровью земле. Кришна споткнулся о труп, но каким-то образом сумел сохранить равновесие. Инстинктивно он вскинул щит, и в него с глухим стуком вонзилось копье – от удара даже рука онемела. Ему вдруг показалось, что разум его наполнила внезапная ненасытная ярость. Какой-то млеччха посмел напасть на него! Он зарычал. Битва сжалась до прорезей для глаз в шлеме.

– За Матхуру! – прорычал он, разбрызгивая слюну с оскаленных зубов.

Его отряд взревел:

– За Кришну!

Визжали мечи, вонзались копья, разрывая плоть на части. Отряд Кришны пролетел сквозь толпу, как ощерившийся шипами мяч. Мужчины ревели. Кришна орал вместе с ними. Пусть внутрь круга, где находился сам Кришна, прорвалось, благодаря усердию его охранников, не так уж много греков, но и о тех, кому так не повезло, с энтузиазмом позаботился сам Кришна. Все уроки, полученные им от Балрама за последние два десятилетия, дали о себе знать. Кришна отрубил одному мечнику руку по плечо, перехватил за руку другого и с такой силой ударил его краем щита по горлу, что тот задохнулся и умер на месте.

Некоторое время Кришна ни о чем не думал. Ни о Матхуре. Ни о Каляване. Ни о Гаруде. Ни о чем. Вместе со страхом его разум покинули все мысли. Он больше не чувствовал боли в спине или тяжести своих доспехов. Смерть танцевала вокруг него, но время размылось и даже остановилось, когда его тело впало в безумие чистого инстинкта. Была лишь битва, враг, очередной нападающий, желавший его смерти. И единственное, что нужно было сделать, это убить его до того, как он убьет тебя. Сатьябхама называла это песней крови. Балрам называл это боевой лихорадкой. Но как бы это ни называлось, Кришна ею заболел.

Кришна заставил себя продолжать. Здесь не было никакой политики. Никаких интеллектуальных игр. Никакого ожидания.