В этот момент ее осенило. Пророчество, о котором Штиль рассказала им в шатре. Это был источник его силы. Не какой-то там божественной космической силы, а чувства непобедимости. Она посмотрела на культю, где должна была быть ее рука, а затем на топор, который она держала в другой. Сатьябхама однажды сказала ей, что иногда, когда ты веришь во что-то достаточно сильно, ты можешь заставить это стать правдой. Вот так Страдание стала солдатом. Каляван был таким же. Сила же Калявана заключалась в его самоуверенности. Его сила заключалась в вере в него его солдат. Время, демон раздери, разрушить это.

– ЖЕН-ЩИ-НА! ЖЕН-ЩИ-НА! – запела она во весь голос, ритмично постукивая по своему щиту. Она увидела, как на нее глянула Дождь – лицо ее было жестким как камень. Страдание встретилась с ней взглядом и кивнула. И Дождь поняла.

– ЖЕНЩИНА! ЖЕНЩИНА! ЖЕНЩИНА! – Дождь повторяла за ней, все громче и громче. Песнопение распространилось среди Волчиц, как чума. Каляван на мгновение замер, чтобы понять, что они твердят, а затем его глаза лишь слегка расширились, когда он понял подтекст. Его ухмылка исчезла, и он рванулся к Сатьябхаме, как будто хотел обогнать свои сомнения. Так я и знала. Страдание вздрогнула от блеска стали, но продолжала вопить, словно от этого зависела ее жизнь. Ибо в пророчестве Калявана говорилось, что ни один мужчина не может убить его.

Но Сатьябхама не была мужчиной.

ШТИЛЬ придвинулась ближе, когда рука Калявана с мечом взметнулась вверх. При каждом ударе Сатьябхамы она изо всех сил кричала:

– Женщина!

Она видела, что пение подействовало на Калявана, потому что он бросил на нее взгляд, в котором светилось желание придушить ее. На его лице появилось сомнение. Возможно, потому, что он чувствовал себя измотанным. Возможно, потому, что ни один мужчина не продержался бы так долго против него на дуэли. Как бы то ни было, непобедимый грек утомился. Багряные Плащи тоже зловеще притихли, их плечи поникли, лица погрустнели. Непрекращающееся ритмичное скандирование Волчиц, казалось, подорвало их энтузиазм.

Круг зрителей зашевелился, когда на поляне вдруг появился Кришна с пропитанной кровью повязкой на голове. Дрожа, он наблюдал, как его жена и его враг вели разговор на мечах. Даже он присоединился к песнопению:

– Женщина!

Сатьябхама краем глаза заметила его и на мгновение вскинула подбородок. Штиль видела, с каким трудом он подавил желание остановить поединок. Он знал, что не может оскорбить Сатьябхаму.