К тому времени, когда он достиг ступеней Сената, он никак не мог справиться со стучащими зубами. Его глаза были сухими, хотя казалось, что он не переставал плакать.

Он упал и тихо выругался:

– Ты шлюха! Ты самолюбивая эгоистичная коротышка! – Глаза Кришны смотрели в небо, пока не погасли последние угли ее погребального костра. Гнев на Сатьябхаму пал в его сердце на благодатную почву. Он выбросил ее образ из головы. Ее мрачные кивки на публике. Ее смех, раздававшийся дома. Ее холодные глаза, которые светились лишь для него. Капли пота, стекавшие по ее спине, когда она выгибалась всем телом, сидя на нем верхом. Ее взгляд, когда она поддерживала его в Сенате. Его роль в каждой ее мечте. Ее роль в каждом его сне. Как они мечтали править миром вместе. Как они боролись за это… И как она позволила всему этому рухнуть из-за гребаного тупого поединка! От ее эгоизма его внутренности сжались в спазме от боли. Если бы он мог, он бы вырвал ей сердце, лишь бы ее предательство перестало причинять боль.

Он закрыл глаза. Он не знал почему, но впервые в жизни он молился. Всем Богам. Она всегда говорила, что Богам безразлична судьба Человека. Но он должен был попытаться. Он просто хотел, чтобы это все не случилось. Заберите у меня все. Заберите Матхуру. Просто верните ее. Пожалуйста…

Его разум отчаянно цеплялся за каждую деталь, которая вела к тому, что она погибла, выискивая хоть что-то, что могло бы произойти по-другому, чтобы она все еще была жива. Если бы Ниаркат не оскорбил Калявана в Панчале. Если бы он эвакуировался из Матхуры раньше. Если бы Балрам был быстрее. Что угодно, Ями! Что угодно! Беспомощность хлынула на него потоком, обжигая горло, как кислота. Он не мог дышать. А демоны его разума торжествовали на пиршестве раскаяния и сожаления. Он открыл глаза, его лицо исказила судорога. Он беззвучно закричал, чувствуя, как дрожит подбородок, но изо рта вырывалось лишь горячее дыхание. Он кричал снова и снова, но никто его не слышал.

На то, чтобы чувство вины превратилось в гнев, много времени не требуется. Кришна жаждал встретиться лицом к лицу с Каляваном, мечтал влить ему в глотку горячее масло. Снова и снова наносить ему удары. Сотни смертей было бы недостаточно. Ее голос зазвучал в его голове:

Ты – Кришна. Никто никогда не побеждал тебя.

Он мрачно кивнул. И никто никогда этого не сделает. Боевая лихорадка, которая ранее охватила его тело, побледнела по сравнению с той яростью, которую он сейчас испытывал. Он чувствовал себя безрассудным, безумным. Слабый голос разума все еще пытался взывать к нему. Но ему было наплевать, начхать на все последствия. Нет ничего опаснее человека, которому нечего терять.