Увидев это, двое оставшихся лучников ускакали прочь. Синдзя смахнул с камня снег, сел на него, тяжело и хрипло дыша белыми облачками пара, а когда перевел дух, расхохотался до слез.

Со стороны повозки раздался слабый голос Найита. Парень был еще жив. Синдзя торопливо подковылял к нему. Лицо юноши покрыла восковая бледность. Губы побелели.

— Что случилось?

— Пока не знаю. Что-то этакое. Так что мы до поры до времени спасены.

— Данат…

— Не волнуйся. Я его найду.

— Я обещал. Спасти.

— И выполнил обещание, — успокоил его Синдзя. — Ты сделал все, что мог. Давай-ка посмотрим, во что тебе это обошлось. Я на своем веку повидал немало дырявых животов. Есть раны полегче, есть посерьезней, но все здорово болят, если на них надавить. Поэтому приготовься.

Найит кивнул и зажмурился, предчувствуя боль. Синдзя приподнял край его одежд и взглянул на живот. Такие раны никогда не предвещали ничего хорошего, но та, что получил Найит, оказалась еще хуже. Меч вошел чуть ниже пупка, а когда Юстин вытягивал его, сместился левее. Кровь пропитала халат парня, и ткань примерзла к камням, на которых он лежал. Под кожей виднелся белый жир с мягкими, похожими на червячков, петлями кишок. Синдзя положил руку Найиту на грудь, наклонился и понюхал рану. Если она пахнет лишь кровью, у бедняги еще осталась надежда. Но среди запахов железа и мяса Синдзя учуял и вонь экскрементов. Меч проткнул кишки. Значит, надежды не было. Парню пришел конец.

— Плохо дело?

— Да уж, не хорошо.

— Болит.

— Понимаю.

— Рана…

— Глубокая. И очень серьезная. Если хочешь передать кому-нибудь словечко, самое время для того.

Парень соображал с трудом. Будто пьяный, он не сразу понял, что сказал Синдзя, а еще один вдох пытался осознать смысл. Найит сглотнул. Его глаза широко раскрылись, но больше он ничем не выдал страха.

— Скажи им, что я погиб с честью. И хорошо сражался.

Кривить душой тут сильно не пришлось бы, и Синдзя видел, что парень это понимает.

— Скажу, что ты пал, защищая хайского сына. Один вышел против дюжины. Знал, что тебя убьют, но решил, что лучше умереть, чем отдать его гальтам.

— Тебя послушать, я и вправду поступил достойно, — с улыбкой сказал Найит, но тут же зарычал от боли и перекатился на бок.