Глаза, широко раскрытые от страха, впились в густую завесу леса позади. Ничего. Ни движения, ни звука, выдававшего погоню. Тамнара не было видно. Девушка согнулась, упершись ладонями в колени, и стояла так, пытаясь перевести сбитое, хриплое дыхание. Пот стекал со лба, смешиваясь со слезами беспомощности.

Она не знала, радоваться ли ей или плакать. С одной стороны, вроде бы убежала. С другой стороны — куда, мать его, убежала? Кругом, куда ни кинь взгляд, простиралась тайга. Не ухоженный парк, не подмосковная роща, а бескрайняя, безразличная, первобытная стихия. Воздух, пахший прелой листвой, хвоей и влажной землёй, был густ и непривычен. Каждый шорох, каждый треск сучка заставлял вздрагивать и вжиматься в ствол дерева. Это была совершенно не дружелюбная среда.

Злата с силой сплюнула на землю, пытаясь избавиться от кома в горле. Она разогнулась, откинула с лица мокрые от пота пряди волос и беспомощно посмотрела по сторонам. Все направления выглядели одинаково: деревья, деревья, бесконечные деревья, подернутые золотом и багрянцем увядания. Ни намека на тропу, просвет или знакомый ориентир. В какую сторону идти? К поселку? А где он? Где север, где юг? Солнце пряталось за плотной пеленой высоких крон.

Перспектива вырисовывалась просто «шикарная». Заблудиться в незнакомой тайге, без воды, без еды, с ночевкой где-нибудь под елью, в компании комаров и, возможно, тех самых зверей, чьи следы она видела. Отчаяние, холодное и липкое, подползало к сердцу.

Собрав всю свою волю в кулак, Злата приняла самое «верное» и одновременно самое бестолковое решение в своей ситуации — идти… Куда? Вперед. Выбрав направление, где деревья казались чуть менее густыми, она, глубоко вздохнув, сделала первый шаг. Потом второй. Девушка шла, стараясь запоминать приметные деревья — вот кривая береза, вот сосна с обломанной верхушкой. Главное не начать ходить по кругу. А как это сделать, если все кажется одинаковым?

И уже буквально через сотню метров, когда ей начало казаться, что она хоть как-то ориентируется, нога на чем-то поскользнулась. Руки беспомощно взметнулись вверх, тело потеряло равновесие. Не успев даже вскрикнуть, Злата кубарем, под отчаянный хруст ломающихся веток и, кажется, собственных костей, покатилась по крутому склону вниз, в темный, поросший мхом овраг. Мир перевернулся, превратившись в мелькание земли, неба, веток и острой боли.

Когда небо и земля окончательно определились со своим местоположением. Злата выдохнула и открыла глаза.

Буквально в десяти метрах от нее стояла рысь.

— Твою мать, — прошептала девушка одними губами, чувствуя, как волна страха захватывает ее со скоростью цунами.

Глава 6

Глава 6

Злата завороженно смотрела на большую кошку, сидевшую в нескольких метрах от нее на замшелом валуне. Ее дыхание перехватило. Она попеременно то задерживала его, замирая в надежде стать невидимой, то начинала заполошно, с присвистом хватать ртом воздух, когда легкие начинали гореть. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Рысь, пушистая, с кисточками на ушах и бакенбардами из белой шерсти, при этом вполне себе спокойно наблюдала за этой немой пантомимой. Ее мощные лапы были грациозно подобраны, а в глазах не читалось ни злобы, ни голода — лишь отстраненный, почти философский интерес.

А потом зверь и вовсе отвлекся от нее и начал меланхолично, с полной самоотдачей умываться огромной, мягкой лапой, вылизывая шерсть между когтистыми пальцами.

— Надо же, какая чистоплотная, — сдавленно, сквозь стиснутые зубы, зло прошептала девушка. — С немытыми лапами жрать не будешь. Этикет, блин.

Рысь, словно поняла ее слова, прекратила свои гигиенические процедуры. Она сделала удивленную морду, склонив голову набок, и усы дернулись. А потом, не сводя с Златы взгляда, принялась намываться еще усерднее, с каким-то вызывающим видом.

Злата выдохнула, закрыла глаза, пытаясь отгородиться от абсурдности ситуации. Она прикидывала, как выбираться. Отползти? Резко вскочить и бежать? Кричать? Но каждый вариант отбрасывался как нереальный. Отползти — спровоцирует погоню. Бежать — споткнешься, и она точно догонит. Кричать — кто услышит? В голове не возникало ничего путного. Лишь одна мысль билась, как мотылек о стекло: «Вот так и закончится моя жизнь… в желудке у рыси».

— Не знал, что ты такая стеснительная, — раздался спокойный, низкий голос, который она уже успела запомнить.

Девушка резко распахнула глаза. Над ней, перекрывая скудный свет, нависал Тамнар. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с тем же выражением, что и рысь — легким недоумением и любопытством.

— О чем ты? — тут же взвилась Злата, ее страх перед кошкой мгновенно трансформировался в раздражение к этому человеку.

— Так далеко ушла до ветру, — невозмутимо констатировал он, а его взгляд скользнул по ее растрепанному виду, по грязи на куртке.

— Да… я… — растерялась девушка, чувствуя, как заливается краской. Объяснять ему настоящую причину своего побега было немыслимо. — Просто… природа.

— В следующий раз так далеко не ходи, — совершенно серьезно, без тени насмешки, продолжил мужчина. — В тайге легко заблудиться. Да и зверья тут полно всякого…

— Ага, — автоматически кивнула Злата, все еще лежа на спине. — Например, вон.

Она указала глазами на сидящую в стороне рысь, которая, закончив умывание, снова уставилась на них своими глазами.

Тамнар проследил ее взгляд и произнес коротко:

— Это не зверь. Это Имана.

— Что? — не поняла Злата.

— Имана. Рысь.

Он сказал это слово с какой-то особой, мягкой интонацией, совсем не так, как все остальные.

— Она… твоя? — с опаской спросила девушка, медленно приподнимаясь на локтях. — Ручная?

Тамнар на мгновение задумался, его взгляд скользнул по гибкому телу кошки, которая теперь лениво потягивалась, выгибая спину.

— Почти, — наконец ответил он, и в углу его рта дрогнула едва заметная усмешка. — Скорее, я — ее. Она решила, что я интересен. Вот и ходит рядом. Иногда.

Секунду Злата колеблясь, глядя на протянутую руку. Ладонь у Тамнара была широкой, с длинными пальцами и следами старых ссадин, прошитых тонкими серебристыми шрамами. Прикосновение оказалось на удивление твердым и уверенным. Он легко поднял ее, будто она весила не больше охапки сушеного иван-чая. Девушка пошатнулась, пытаясь найти равновесие на подрагивающих ногах, и инстинктивно отпрянула в сторону, подальше от того места, где только что сидела рысь.

— Она точно не кинется? Сзади? — прошептала Злата, бросая тревожный взгляд в густые заросли, куда скрылась кошка.

— Нет, — коротко кивнул Тамнар, и в его темных, глубоко посаженных глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее понимание. Потом он, негромко, почти ласково, свистнул — короткий, переливчатый звук, совсем не похожий на грубый окрик.

И, словно по волшебству, из-за ствола старой березы показалась знакомая пятнистая голова. Рысь встала во весь свой внушительный рост, мотнула головой, сбрасывая с ушей невидимые соринки, и, не оборачиваясь, невозмутимо, с королевским достоинством отправилась вглубь чащи. Ее пушистый хвост метнулся в воздухе и исчез.

— Она тебя слушается? — не унималась Злата, все еще не веря своим глазам. Она привыкла, что кошки, даже домашние, существа независимые и своевольные.

Тамнар повернулся к ней.

— Только если наши желания совпадают, — произнес он обманчиво просто. — Она не слуга. Она… сосед. Иногда — попутчик.

Злата, наконец, отряхнула штаны, с которых осыпалась прошлогодняя листва и прилипшие травинки, и куртку, на локте которой красовалась безобразное пятно от мха. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах после недавнего падения. Она чувствовала себя разбитой, униженной и до смешного беспомощной рядом с этой невозмутимой фигурой.

— Пойдем, — сказал Тамнар, уже поворачиваясь к едва заметной тропинке, что вилась между замшелых валунов.

— Куда? — насупилась девушка.

Тамнар на мгновение остановился и поднял голову, внимательно, почти физически ощущая что-то в воздухе. Его ноздри чуть вздрогнули, словно он улавливал запах, недоступный обычному человеку.

— Домой тебя отведу, — ответил мужчина и посмотрел на небо, на редкие, но стремительно темнеющие облака, гонимые внезапно налетевшим ветром. — Надо торопиться. Скоро дождь пойдет.

Он произнес это с такой уверенностью, будто сам договорился с небом о времени непогоды. И Злата покорно поплелась за своим загадочным спасителем-похитителем, вглубь безмолвно наблюдающей за ними тайги.

Они шли молча, и Злата вся была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться о переплетающиеся корни и не отстать от своего провожатого. Тамнар двигался с удивительной легкостью, его ступни буквально скользили по земле, не оставляя почти никаких следов, в то время как она с грохотом продиралась сквозь заросли, и каждый ее шаг отдавался в наступающей лесной тишине. Она пыталась запомнить путь, но все сливалось в сплошное мельтешение. Злата уже готовилась к долгому, изматывающему переходу, как вдруг сквозь частокол стволов показался тусклый серый свет.

К величайшему удивлению, они вышли на опушку совсем скоро, будто тайга сама расступилась перед Тамнаром, сокращая для него пространство. Перед ними расстилалась знакомая местность, в ложбине, серыми пятнами виднелись крыши поселка Оленье. Дымок из печных труб стелился по ветру, и этот бытовой, привычный запах горящих дров показался ей сейчас самым прекрасным ароматом на свете.