Подойдя к двери, я приложил ухо к золотой накладке рядом с первой замочной скважиной, вставил в скважину ключ Гхора и стал слушать, поворачивая ключ – один раз, второй, третий. Шестеренки под металлическими пластинами пели для меня, словно хор. Я оставил замок отпертым и перешел к следующим, вставив две отмычки в защищенную замочную скважину. Я уже давно не держал в руках свои инструменты, и мои пальцы были менее ловкими, чем обычно. Я во всем винил недавние вселения, и все же сталь под голубыми пальцами казалась мне более твердой, чем все, к чему я прикасался с тех пор, как стал призраком. Стиснув зубы, я приступил к работе.

Для меня это был бой. Мой разум против машины и изобретательности; оружие – мои инструменты. Остальные видели лишь призрака, который что-то бормочет, стоя перед красивой дверью.

Темсе быстро надоело следить за еле заметными движениями моих рук и разглядывать мое перекошенное лицо, и он оставил меня вместе с Джезебел. Они с Данибом ушли; им наверняка не терпелось поскорее осмотреть башню судьи. Я не возражал. Я был занят – вел поединок с дверью.

Один налево. Три направо. Вверх и вперед. Семь влево.

Раздался щелчок: сувальды упали и встали намертво.

– Извини, но не сегодня, – усмехнулся я.

– Ты с дверью болтаешь, что ли? – спросила Джезебел.

Сосредоточившись на работе, я совсем забыл, что она бродит у меня за спиной с топором на плече. Я пожал плечами.

– Возможно.

– Дурак долбаный.

Я перешел к кодовому замку и принялся изучать серию колес, которые торчали из пластины, вырезанной в форме пламенеющего солнца. Вдоль их краев тянулись символы-цифры, а под ними, в клетке из золотых нитей, располагалась колонна похожих на диски шестерен.

– Кто глупее – дурак или тот, кто ему подчиняется? – спросил я.

Это старая поговорка крассов засела у меня в голове с самого детства. В награду за мудрость я получил оплеуху и оскалился, почувствовав вкус перчаток Джезебел с медными накладками.

– А это что значит? – прошипела она.

– Ты же подчиняешься Темсе, так?

Рука поднялась, готовясь нанести еще один удар.

– Ты меня дурой назвал, что ли?

– Нет, – ответил я, глядя в ее темно-карие глаза. – Я говорю: не подчиняйся дураку, а то сама станешь дурой.

Она все равно меня ударила. Как только мне удалось отлепить себя от пола, я вернулся к хранилищу, морщась от боли. Я поднес ладони к сетке. Мои светящиеся пары поплыли над золотыми нитями.

– Тут нужно время.