– Тень, я не вижу белого пера на твоей груди. А ты видишь? Ани, проводи этого самозванца до экипажа и отвези его в камеру.

Я стукнул кулаком по мрамору.

– В камеру? Ты говорил про комнату…

Темса ткнул меня в ухо тростью.

– В следующий раз поменьше болтай, Келтро.

– Ты…

Мои надежды были растоптаны еще сильнее, когда Ани Джезебел поставила меня на ноги и начала толкать меня по коридору.

Пока я еще не ушел слишком далеко, Острый решил сказать мне пару слов.

– Не знаю, что ты задумал, но не оставляй меня с ним. Ты в долгу передо мной…

Я хранил молчание до тех пор, пока Джезебел не вытолкала меня за дверь «Максир», за которой в ряд выстроились повозки и экипажи. Переодетые люди Темсы упрямо качали головами, разговаривая с горсткой разъяренных аристократов. Гости, увлеченно размахивавшие конвертами перед лицами «охранников», даже не понимали, что едва не стали жертвами резни.

Я заметил в толпе красное пятно и знакомую светящуюся фигуру в капюшоне – женщину из Культа Сеша; не так давно я видел, как она выходила из таверны Темсы. Она, похоже, улыбалась мне – а может, Джезебел, я не мог понять. Моя надсмотрщица зарычала, и меня погрузили в ближайший экипаж.

Напротив меня сели два солдата с мечами в руках. Я скрестил руки на груди – жалкая попытка бросить им вызов. Прежде чем Джезебел закрыла дверь, я пронзил ее взглядом.

– Видишь? – сказал я. – Обещания в этом городе – скользкие твари.

Дверь хлопнула, словно подводя чему-то черту, и экипаж покатился, увозя меня в ночь.

Глава 19. Долг

Глава 19. Долг

Жуки. Вы выслали нам четыре десятка верховых жуков вместо отменных четвероногих лошадей. Эти проклятые твари отказываются пересекать любую водную преграду – и реки, и даже ручьи! Удивительно, что вам вообще удалось посадить их на корабли. Что мне делать с этими жуками, кретины?

Уже занялась заря, когда Нилит разбудили чьи-то нежные прикосновения. Она чувствовала, что уже рассвело, но отказывалась открыть глаза.

– Ну надо же, – произнес чей-то тонкий голос в ее голове. – Кто-то вчера нажрался.

Нилит пришлось поднимать веки пальцами. Солнечный свет был тусклым, но даже он обжег ее изнутри. Она чувствовала себя так, словно в ее голову заползли муравьи и теперь нарезают ее мозг на куски и, ухватившись за нервы, втягивают ее глаза в глазницы.