– Наверное, собирает армию, чтобы точно ничего не бояться, – усмехнулся Марино мне в тон.

– Кто, вообще, такой, этот Занха? – спросила я. – Что он из себя представляет? То, что он – животное, я уже поняла. Но есть же у этого животного семья, какое-то дело в жизни? Чем он занимается?

– Торгует вином в Рим и Милан, – пояснил адвокат, уплетая мой импровизированный бутерброд с вареньем за обе щеки. – У него виноградник рядом с Локарно. Дело не слишком большое, но процветает. Вино всегда в цене.

– Это верно, – согласилась я. – Винишком, значит, балуется?..

– Не передумали встречаться с ним? Мой вам совет – лучше бы сидели на вилле. И в следующий раз запирайте дверь на ночь.

– Но дверь была заперта!..

– Открыта, – сказал он строго. – Я хотел постучать, и тут её открыло сквозняком. Когда я увидел, что дверь открыта, а потом услышал… хм… стоны… – тут Марино замялся.

– Бедной женщине уже и постонать нельзя, – сказала я, начиная догадываться, кто так любезно впустил адвоката.

– У вас что-то заболело? – он посмотрел на меня с беспокойством.

– К вашему сведению, синьор, женщины иногда стонут и от удовольствия.

Он закашлялся, поперхнувшись, и я заботливо похлопала его по спине.

Прокашлявшись, он посмотрел на меня с упрёком и возмущением, и произнёс негромко, почти шёпотом:

– Но вы же были там совсем одна!

Тут я хохотала минуты три, если не больше. На меня просто напал какой-то дурацкий нервный смех, и я никак не могла остановиться. Пока я смеялась, Марино смотрел на меня без тени улыбки, забыв и про чай, и про варенье.

– О да, я была там одна, – сказала я, вдоволь насмеявшись, – со мной не было домовых, чертей или демонов, я просто мылась и позволила себе пару раз вздохнуть от удовольствия. Потому что расслабиться в бане после честного трудового дня – это одно из удовольствий, синьор, которые женщина может себе позволить в этой жизни. Горячая ванна, вкусная еда, интересная театральная пьеса, а совсем не то, что вы подумали. Добрый христианин.

– Откуда вы знаете, о чем я подумал? – быстро нашёлся с ответом Марино Марини и так же быстро добавил: – Уже поздно, если не возражаете, я отправляюсь спать.

И он почти бегом умчался на второй этаж.

– А если возражаю, то что ты сделаешь? – сказала я, когда адвокат уже не мог меня слышать, и подпёрла голову кулаком, глядя, как пламя свечи отражается на блестящем крае вазочки с вареньем.

Глава 25

Глава 25