Но ничего сказать я не успела, потому что улицу огласил истошный вопль «Кариссимо!», и к нам подбежала синьорина Коза.

С неожиданной силой нежная красавица толкнула меня в грудь и встала между мною и адвокатом.

– Не смей подходить к нему! – крикнула Козима мне в лицо. – Не смей соблазнять моего жениха! Бесстыжая!

Признаться, я слегка растерялась. Во-первых, потому что выяснение отношений началось неожиданно и на улице, и на нас оглянулись все, кому не лень, а мало приятного оказаться в центре такоговнимания. Ну и во-вторых… не слишком-то абсурдные синьорина Коза выдвигала обвинения. Вряд ли я могла бы с чистым сердцем утверждать, что не кокетничала с красавчиком-адвокатом. Кокетничала, что уж душой кривить. Но не соблазняла… То есть не совсем соблазняла… То есть… То, что он увидел меня голой – это ведь не нарочно… То есть с моей стороны не нарочно… Это всё дом подстроил… Но этого же нормальным людям не объяснишь – что усадьба сводничает…

Поэтому-то я и замялась, не зная, что ответить, и надо ли что-то отвечать.

Марино отреагировал быстрее меня и схватил невесту за руку, разворачивая к себе лицом.

– Козима, прекрати, – сказал он строгим шёпотом.

Внушение не подействовало, потому что синьорина тут же разрыдалась. На мой взгляд – явно напоказ и наиграно.

– Кариссимо! Дорогой! – она упала ему на грудь, обвивая руками его шею и захлёбываясь слезами. – Ты ведь не оставишь меня? Я ведь ничего не сделала, правда? Я так тебя люблю! Ты мне обещал!..

– Конечно, не оставлю. Что ты ещё выдумала? – адвокат, обнял её за талию, старательно избегая смотреть на меня.

Боюсь, тут я испытала самое огромное разочарование в своей жизни. Хотя, чего я ждала? Что Марино Марини разорвёт помолвку с самой блестящей, богатой и знатной девушкой Сан-Годенцо, чтобы сделать предложение руки и сердца какой-то там вдове кондитера? Всемирной истории известно слишком мало Золушек, чтобы надеяться, что это может оказаться правдой в городке Сан-Годенцо пятнадцатого века. Да никто и не надеялся, вобщем-то.

Даже хорошо, что своими воплями Козима отвлекла своего жениха от расспросов по поводу моих родственников. У меня будет время разузнать об этом у Ветрувии.

– Простите… – начала я, чтобы вежливо попрощаться и уйти.

Но тут Козима с новой силой повисла на шее у Марино и закричала, так, что слышно было, наверное, и в Милане:

– Я всё понимаю, кариссимо! Мужчине трудно выдержать до свадьбы! Но не с этой же деревенщиной, милый?! Ты сам смеялся над ней! Что она живёт на морковкиных выселках!

– Успокойся! – на щеках у «кариссимы» появились два пунцовых пятна. – Я говорил…