– Возможно, – пробормотал он.

– Всего доброго, – попрощалась я.

– Да, всего доброго, – откликнулся он эхом, сделал шаг к порогу и снова остановился, и каждый шаг отзывался в моей душе, то надеждой, то разочарованием, то надеждой, то болью. – И всё же я бы посоветовал вам наведываться в церковь, – сказал он, наконец.

– Хорошо, если будет время, – сказала я, поджимая губы, потому что ждала от него вовсе не советов насчёт моей души.

– Когда речь идёт о душе, всё остальное неважно, – сказал он, будто услышав мои мысли.

– Да, да, да, – закивала я.

Он пробормотал ещё что-то на прощание и вышел.

Было слышно, как он поднимается на второй этаж, потом через некоторое время спускается. Застыв у окна, я ждала, что Марино снова зайдёт в кухню, но хлопнула входная дверь, потом раздалось нетерпеливое ржание коня, потом – стук копыт.

Только тогда я села на табуретку, уткнулась лицом в ладони и позволила себе расплакаться.

За окном зашуршал дождь. Тихий, не ливень, а так – мелкий, моросящий дождик. Дом тоже грустил со мной. И сад. Но даже он не сделал ничего, чтобы вернуть Марино на виллу. И я понимала, что всё правильно, всё так и должно быть, всё к лучшему. Только на сердце было тяжело, и его словно сжимала холодная, жестокая рука.

– Ладно, – сказала я, решительно утерев слёзы фартуком. – Поревели – и хватит. Варенье само себя не сварит. И чужих морковок нам не надо. Хоть какие они великолепные.

Да, и в моём прежнем мире у меня бывали любовные разочарования. Но никогда они не были такими болезненными.

Раньше я разочаровывалась в человеке – и всё на этом. Видишь, что мужчина совсем не такой, каким ты его себе представляла, тебе неприятно, даже обидно порой, но… что поделать? Такова жизнь. Все мы взрослые люди со своими требованиями, принципами или отсутствием принципов.

Однажды мой кавалер после ссоры попросил вернуть все его подарки. Разочаровал. Вернула, посмеялась, забыла. Было обидно, но я прекрасно понимала, что лучше понять, что человек представляет из себя сразу, а не прожив с ним десять лет и нарожав троих совместных детей.

Легко было пережить разочарование, узнав, что человек грубиян, что он неверен или попросту глуп.

Но как же больно переживать любовную неудачу, если есть рыцарь без страха и упрёка, и этот рыцарь выбрал не тебя.

Конечно, я понимала, что Марино не мог поступить иначе. Они с Козимой были обручены, день свадьбы назначен, всем горожанам об этом известно, в семье невесты Марино уже почти родственник… Как можно после этого сказать влюблённой девушке: «Извини, наша встреча была только ошибкой»? Нет, можно – в моём мире. Когда слово ничего не значит, когда действует девиз «бери от жизни всё», когда считается, что верность – это что-то за гранью фантастики, а продолжать жить с человеком «без любви» – это что-то за гранью глупости.