Речь произвела впечатление, потому что больше Занха не хохотал, а очень деловито принялся торговаться за скидку. Я согласилась уступить, если сегодня же будет заглажен вред, причинённый остерии мастера Зино.

В конце концов, сошлись на сорока пяти процентах, оговорили размер первой пробной партии, тут же Занха вручил адвокату вексель на погашение ущерба остерии «Чучолино», а я получила на руки расписку, где говорилось, что Занха согласен на погашение оставшегося долга в четыре тысячи флоринов частями – по триста золотых ежемесячно. Мои книга и вексель на сумму шесть тысяч флоринов перешли к Занхе, и после этого мы расстались почти с приязнью.

– Я прослежу, чтобы судебное рассмотрение в отношении вас прекратили сегодня же, – сказал Марино Марини, когда мы вышли из дома Занхи на улицу. – Но вы же понимаете, что книгу вы вряд ли теперь увидите, и вам всё равно придётся выплачивать оставшийся долг.

Мы шли не торопясь, секретарь и сторож обогнали нас шагов на двадцать, и получалась очень милая беседа почти наедине.

Ну, если не считать прохожих.

– Пусть забирает, – махнула я рукой. – Нужные рецепты я переписала, но главное осталось вот здесь, – тут я постукала себя указательным пальцем по лбу. – Мы добились отсрочки, и он согласился на погашение долга частями. Остальное зависит от моего трудолюбия и – немного – от удачи.

– Верю, что удача будет сопутствовать вам, – сказал Марино и добавил, помедлив: – А вы умеете убеждать. Будь вы мужчиной, я бы взял вас в компаньоны.

– Жаль, что я не мужчина, – съязвила я.

– Почему же…

Тут он посмотрел таким взглядом, что мне стало жарко, будто это меня варили вместе с черешней в медном тазу. Мы остановились прямо посередине улицы, друг против друга, сердце у меня дёрнулось и быстро забилось, и я уже готова была сказать какую-нибудь глупость, но адвокат опередил.

– Между прочим, – сказал он, продолжая смотреть на меня взглядом, от которого голова кружилась, – между прочим, я заметил, что книга на германском. Откуда вы знаете этот язык?

– Вы забыли? – ответила я, проваливаясь в глубину его глаз и чувствуя себя абсолютно счастливой. – Моя бабушка была знатного рода, очень образованная…

– Про образованную я уже понял, и про знатную уже слышал. А можно узнать, из какой она была фамилии? И как, кстати, ваша девичья фамилия?

Меня словно окатили холодной водой с головы до ног. И голова перестала кружиться, как по волшебству. Всё-таки, он подловил меня – сделал комплимент, посмотрел со значением, и я поплыла. Ну и хитрец же этот адвокат!..

Я уже хотела ответить, что ничего не помню, хотя понятно было, что выглядело это глупо – помню, что бабуля была знатная, что образованная, а фамилию позабыла… Такая местячковая амнезия получается – тут помню, там не помню… Почему я не спросила у Ветрувии, как девичья фамилия Апо? Вполне себе нормальный вопрос. Вдруг родственники объявятся? Хотя, нет, Ветрувия говорила, что Апо – сирота…