– Что? – переспросила я, чувствуя себя невероятно глупо.

Папаша и мамаша раздражённо переглянулись, а потом папаша повторил:

– Какую сумму вы хотите за то, чтобы оставить моего зятя, Марино Марини, в покое? Тысячу флоринов? Две тысячи? Я готов заплатить уже сегодня, только чтобы завтра вас и близко рядом с Сан-Годенцо не было.

– И поклянитесь на Библии, что не будете искать встреч с синьором Марини, – вставила своё словцо синьора Барбьерри. – Моя дочь не желает, чтобы над ней смеялись перед свадьбой. И вообще, это никуда не годится, что вдова крутит любовь направо и налево. Куда только церковь смотрит!

Ну вот. Полиночка вляпалась в некрасивую историю, как муха в варенье. Мне, с одной стороны, было неловко, а с другой – обидно. Ещё и бегала сегодня в адвокатскую контору. Прямо соскучилась.

– Господа, – сказала я медленно, собираясь с мыслями. – Вы всё неправильно поняли. Вам нет необходимости платить мне. Между мною и синьором Марини исключительно деловые и дружеские отношения, ваша дочь может быть спокойна…

Мамаша сказала «хо-хо!» и возвела глаза к потолку, а папаша свирепо вытаращился на меня.

– Дружеские? – заявил он, не потрудившись понизить голос. – Да вы с ума сошли! Какие дружеские отношения могут быть с вами! С вами!.. – тут он окинул меня презрительным взглядом от макушки до пяток.

– Цену себе набивает, – сказала синьора Барбьерри мужу, словно я была пустое место.

– Сколько вы хотите? – продолжал он. – Три тысячи? Четыре? Не слишком ли дорого себя оцениваете?

– Прошу успокоиться, – сказала я, прежде всего призывая успокоиться саму себя. – Вопрос не в деньгах и не в их количестве. Я – честная вдова, что бы вы там себе ни выдумали. У меня своё дело, и я не намерена менять место жительства только потому, что ваша дочь приревновала меня к вашему зятю. К тому же, смею заметить, синьор Марини – мой адвокат, у нас заключен договор, я плачу ему каждый месяц десять флоринов. А вот вашим зятем он ещё не стал.

– Какая дерзость, – прошипела синьора Барбьерри, буравя меня взглядом. – Вы на что намекаете? Что он им и не станет? Агапито, ты слышишь?!

– Ни на что не намекаю, – сказала я с достоинством, пока Агапито свирепо раздувал ноздри, а потом продолжала: – Вы сами слышали, что я – деловая женщина. Вот и подхожу к вопросу по-деловому. У меня здесь дом, работа, которая приносит доход, я содержу семью покойного мужа и не интересуюсь чужими мужчинами. Мне сейчас не до личной жизни. Я только оплакала мужа, его ещё даже не похоронили, а вы приходите с подобными обвинениями. Не боитесь, что Господь накажет за клевету на беззащитную вдову?