– На этой неделе я выпишу тебе премию, вот и купишь всё, что хочешь, – пообещала я. – И, пожалуй, надо премировать Жутти. Она сделала двойную норму. Это заслуживает прибавки к жалованию.

Да, зарплату моё семейство получало исправно и чётко. Я составила график выплат и заставляла каждого прикладывать в графе о получении денег большой палец, вымазанный в чернила. А то потом с синьоры Чески станется объявить, что они ни сольдо не получали, и что жадная невестка их обманула.

Наконец, я могла задуматься о покупке лошади и повозки, чтобы не арендовать их у синьора Луиджи каждую поездку. Маэстро Зино любезно подсказал, к кому я могу обратиться, и уже на следующий день на вилле «Мармэллата» появился новый обитатель – смирная лошадка Фатина, которая так же смирно и послушно возила нас с Ветрувией в Сан-Годенцо, когда надо было отвезти очередную партию варенья в остерию или сделать покупки.

Потихоньку и я училась управлять повозкой, но всё равно чаще всего вожжи держала Ветрувия. В новой кружевной шали и туфлях из красной кожи она была просто неотразима, и когда мы появлялись в Сан-Годенцо, на нас глазели все, кому не лень.

В очередную нашу поездку, когда я вместе с маэстро Зино должна была подсчитать доходы от продаж за неделю, Ветрувия отправилась на рынок, прикупить чего-нибудь вкусного, а я расположилась за столом в углу остерии, обложившись бумагами и зажав в зубах перо, которым делала записи. Возле меня стояла чашечка цикория, услужливо предложенная хозяином заведения, и я была так увлечена работой, что не обращала внимания на игривые взгляды посетителей и не менее игривые новые куплетцы из песенки про великолепную морковку. Постепенно остерия опустела – но это только до вечера. После работы тут снова будет столпотворение… Рядом остался лишь Фалько, которому я хотела поручить отнести пару горшков с вареньем синьоре Ортензии, которая была слишком стара, чтобы кататься на виллу за готовым товаром, и я решила побаловать милую старушку доставкой на дом.

Пока я заканчивала записи, Фалько уплетал сухое варенье из яблочных долек, которыми я его угостила. Перебирая бумаги, я в порыве делового рвения сунула писчее гусиное перо в зубы. Так было проще и быстрее, чем ставить перо в чашечку, потом затачивать, да ещё вытирать чернильные кляксы со стола.

– Смотрю, вы времени даром не теряли, – раздался совсем рядом голос, от которого моё сердце ёкнуло так сладко, словно его полили самым отборным вареньем.

Оглянувшись, я увидела Марино Марини. Медленно поднялась и только тут вспомнила, что по-прежнему держу перо в зубах.