– Боюсь, ты мне не поверишь, – честно сказала я.

– После всего, что произошло, даже не знаю, чему я мог бы не поверить, – ответил он язвительно и оттолкнул мою руку, когда я попыталась дотронуться до его плеча. – Выкладывай. Ты ведьма? Продала душу дьяволу?

– Не говори глупостей, – сказала я укоризненно. – Никому я ничего не продавала. Кроме варенья. И оно, к твоему сведению, совсем не проклятое и не с приворотами. Да, я… я – не Аполлинария Фиоре.

– Новость, – хмыкнул Марино.

Мы продолжали всё так же сидеть под вишнёвыми кустами на траве, я глубоко вздохнула, хотя меня никто не душил, и продолжала:

– Аполлинария Фиоре, похоже, утонула. Это её тело находится в мертвецкой в Локарно. Меня приняли за неё по ошибке. Я пыталась объяснить им, но меня никто не слушал…

– Как можно принять одного человека за другого?!

– Получается, мы с ней очень похожи… Даже её родственники опознали меня, как Аполлинарию. Мне ничего не оставалось, как занять её место. Потому что…

– Подожди! – он перебил меня. – Ты заняла её место. Допустим. В это я могу поверить. Но кто ты такая? Почему деревья тебя слушаются? Ты заклинала их. На каком-то неизвестном языке. Не отрицай! Я сразу заподозрил, что все эти бабушкины песни – это не просто так. Это колдовские заклинания?

– Да какие заклинания? – я всплеснула руками. – Это простой русский язык. Русский. Понимаешь? Есть такая страна – далеко отсюда, на севере. Называется – Россия. И там говорят на русском языке. И там меня зовут Полина.

– Паулина? Россия?.. – переспросил он.

– Полина Павловна, фамилия – Михайлова. И я – учитель русского языка и литературы в простой школе, в маленьком городе… – я назвала ему свой город, не вполне уверенная, что сейчас адвокат способен что-либо понимать. – Только я живу в России не сейчас. Как тебе объяснить… Я живу на много лет вперёд… Сейчас меня ещё нет, да и России, как таковой, ещё нет. Там ещё великое княжество… кажется… Но это не важно. Важно то, что меня сюда забросило, и я не знаю, как вернуться. Вот и пришлось продавать варенье… Жить-то как-то надо?

Я замолчала и даже перестала дышать, ожидая, что на это ответит адвокат.

– Учительница? – переспросил он, после долгого молчания.

– Да.

– В школе?

– Да.

– Угу. А сад тебя слушается, потому что ты его научила слушаться?

В его голосе снова зазвучали язвительные нотки, и с одной стороны это было хорошо – значит, умом Марино не поехал, но с другой стороны – судя по всему, он мне не верил.

– На самом деле – нет, – призналась я. – Ничему я этот сад не учила. Звучит невероятно, но это – волшебное место. Здесь всё живое – сад, дом. Он понимает меня. Он понимает по-русски. Мне кажется, это потому, что его построили этруски, по-вашему – туски. В моём времени есть версия, что этруски и русские принадлежат к одной народности. Это не доказано, но… но ты сам видел – сад защищает меня.