– Что вы молчите? – не выдержал тем временем Марино. – Отвечайте – кто вы такая? Говорите, как знатная дама. Ничего не боитесь, как лесная разбойница. У вас знания философии и литературы, как у профессора из университета Праги, а знания медицины – как из университета Болоньи. Вы были комедианткой, вас подозревают в убийстве мужа, в колдовстве, и вы утверждаете, что ничего не помните о своём прошлом! Не слишком ли это странно?

Я по-прежнему молчала, а он злился всё сильнее. Взъерошил волосы, резко взмахнул руками, даже выругался сквозь зубы, а потом продолжал бешеным шёпотом:

– Получается, я лгал миланскому аудитору, залез к нему в дом, рылся в государственных документах… Я дал взятку, чтобы выяснить, чего хотят от вас доминиканцы! Мне хотелось бы знать – для чего?! Для чего я совершаю все эти безумные, законопротивные поступки?!

– И в самом деле – для чего? – тут я посмотрела ему в лицо. – Для чего вы это делали, Марино? Почему такое участие в моей жизни? Вы ведь подозреваете меня… в чем только не подозреваете…

Он остыл так же мгновенно, как вспыхнул.

Постоял, кусая губы, словно принимал какое-то непростое, даже мучительное решение, и признался:

– Не знаю. Но всё изменилось с тех пор, как вы появились. Мой город расцвёл, в нём бурлит жизнь… Даже бедняки пробуют такие кушанья, которые подают лишь на столе у герцога… Люди поют, им весело… Я давно не видел своих людей такими. Только после победы над германцами. Но жизнь – нелёгкая штука, она многих ломает. А вы появились – и теперь каждый уверен, что надо лишь приложить достаточно усилий и упорно трудиться, чтобы всё наладилось. И я сам… – тут он осёкся и замолчал

– Вы сами?.. – подсказала я, затаив дыхание.

Потому что его слова потрясли меня, поразили и – что скрывать? – обрадовали.

– И я сам изменился, – сказал он так, будто разговаривая сам с собой и прислушиваясь, что происходит в его душе. – Не понимаю, в чём дело. Как вы могли перевернуть мою жизнь за такой короткий срок? Перевернули мою жизнь, мою душу, моё… – он опять замолчал.

– Сердце? – подсказала я, кротко, и он вздрогнул и уставился на меня, глядя жадно, будто надеялся, что сейчас я скажу всё за него.

Как ученик, не выучивший урока, который ждёт, что учитель подскажет и расскажет вместо него.

– Прекрасно вас понимаю, Марино, – сказала я мягко. – Потому что я переживаю те же самые чувства. В моей жизни тоже всё изменилось, стоило мне попасть сюда… Познакомиться с вами…

Дальше произошло то, что было, в принципе, тоже ожидаемо.

Марино шагнул ко мне, и в следующее мгновение мы уже целовались, стоя под сенью вишнёвых зарослей, в душистой итальянской ночи.