А фурадор стоял на пороге и всматривался в темноту. Мысленно перебирал помещения, переходя от холодного склада с подгнивающими овощами до винного погреба, от камер заключения до недолго пустовавшей мертвецкой, в которой теперь лежало тело Фриды.

История о проклятии – конечно же, глупая сказка для детей! Отчего же так страшно сделать первый шаг?

– Я думаю… – заговорил он, но сбился, устыдившись собственного слабого и неуверенного голоса.

Начал заново, громко и четко:

– Мы пересечем весь подвал. Слушайте и смотрите по сторонам. Если что-то заметите, заподозрите неладное – говорите мне. Вот.

Он раздал всем небольшие свертки с солью.

– Если что – бросайте перед собой.

Он показал, как делать, словно проводил границу возле ног.

Сам вытащил толстую серебряную иглу, в другой руке сжал белый самоцвет.

– Склад солонины, – напомнил Цапля. – Там оно… конюха.

Максимилиан кивнул. Товарищ бесстрашно поднял фонарь, перехватил удобнее рогатину и пошел первым. Следом двинулся экзорцист. Солдаты замыкали шествие, придерживая кинжалы.

Под ногами скрипел песок, в фонаре щелкал горящий фитиль. На границе света сновали крысы, недовольно попискивая и обнажая блестящие зубы.

– Я сейчас от страха ветров поддам, – с нервным смешком сказал Жила. – Тут где-то погреб с бухлом, может, наведаемся? Снимем напряжение малость.

– Он заперт, дружище, – откликнулся Цапля. – Думаешь, ты один такой страждущий?

– Это да! Нас таких много. Да, Руст?

– Отож!

– Тихо! – шикнул на развеселившихся спутников Максимилиан. – Вы мешаете!

Жила с деланным рвением закивал, толкнул Руста в бок. Цапля виновато кивнул.

Большинство дверей было заперто на тяжелые висячие замки, но вход в мертвецкую никто ограничивать не стал. Бедной Фриде предстояло провести здесь три дня – древний обычай, обязательный перед погребением. Остальных одержимых, что ранее осматривал экзорцист, здесь уже не было.

Женщина мраморной фигурой белела во мраке, ее черты заострились. Максимилиан просыпал немного соли на ее лоб и руку, провел иглой. Удостоверившись, что и внутреннее чутье молчит, повел группу дальше.