Экзорцист заспешил следом, лихорадочно соображая, что же делать. Воспользовавшись моментом, вытащил еще один самоцвет, воззвал к Свету. Попытался сосредоточиться, провалиться между мирами, сам не понимая, сможет ли помочь Русту с той стороны.

Его будто молнией поразило, заставив выгнуться дугой и заорать что есть мочи. Ввинчивающий в спину бур, казалось, наматывал кожу, мясо и кости. Самоцвет в руке даже не вспыхнул, а просто рассыпался старой гнилушкой. Свет померк, и на всех обрушилась холодная тьма, прихлопывая присутствующих, словно огромная рука мотыльков.

Сколько они лежали, одним богам известно. Время перестало существовать, остались лишь тяжелое дыхание, жесткий пол под щекой и плавающее пятнышко укатившегося фонаря.

– Эй, – хрипло и страшно прошептал откуда-то Цапля. – Есть кто живой?

Максимилиан с трудом поднял голову, попытался разглядеть хоть что-то. Губами, похожими на две пульсирующие гусеницы, прошептал:

– Я… жив…

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Цапля. – Этот ублюдок мне руку сломал…

Картина боя открылась не сразу. Пока друзья поднимались, пока на ощупь пытались отыскать дорогу, пока несли обратно фонарь. Цапля всё время постанывал, охал и шипел сквозь зубы. Максимилиан ощущал себя прошедшим мясорубку, ноги подкашивались, а тело била крупная дрожь.

– Вот они, – сказал Цапля, приподнимая фонарь. – Оба тут.

Солдаты так и не расцепились до самой смерти, и сразу было трудно понять, кто из них кто. Оба изрублены, искромсаны, словно попеременно наносили друг другу страшные удары кинжалами. Цапля посыпал солью разорванную плоть Руста. Результата не было – кто бы ни сидел в остывающем теле ранее, сейчас уже находился в другом месте.

А он, Максимилиан Авигнис, смеющий именовать себя экзорцистом, вновь ничего не смог с этим поделать.

* * *

Барон слушал рассказ молча и с какой-то странной, безразличной отстранённостью, лишь время от времени накалывая на вилку кусок холодной говядины и отправляя его в рот. У него уже который день был плохой аппетит.

Молчала и мать-настоятельница, молитвенно сложив руки на столе. Сидевший через стул от неё капитан Эшфолл беззастенчиво фыркал и хмыкал, выказывая своё недовольство. Хорво, расположившийся по левую руку от Максимилиана, наблюдал за командиром отряда повстанцев поверх кружки, из которой неторопливо потягивал густой эль.

– Демон вновь ускользнул? – спросил барон странно растягивая слова.

Максимилиан лишь кивнул в ответ.

– Но ведь ты понял, как поймать его?

На этот вопрос было страшно отвечать, но еще страшнее было промолчать.