Вот на лестнице раздался топот множества ног — и вот их ввели. Царевич тоже был птицей — он был большой птицей с серебристым отливом перьев, Глеба тащили на цепи, как пса, и только Вася шёл своими ногами.

И вроде никаких особых ран на нем не было.

— Вася! — я не смогла сдержать слез, — Вася!

— Главное, что с тобой все в порядке, — сказал он быстро.

И больше уже не смотрел в мою сторону — он смотрел только на двухголового и говорил только с ним.

— Мы не хотели убивать Мелентия, извините.

— Твоя жена уже расплатилась. Вопрос закрыт.

— Как она расплатилась?

— Не твоё дело.

— Простите, но я, все же, хотел бы узнать.

— Она будет золото искать, — по голосу двухголового было слышно, что он делает этой фразой Васе величайшее одолжение.

— Спасибо, — Вася благодарил искренне — но спина у него была прямая и никакого подобострастия в его голосе не было, — можно ли как-то выкупить Гамаюн?

— Кто такая эта Гамаюн, о которой вы все постоянно говорите?

— Это птица счастья.

— А… Эта… это бесполезное существо, — двухголовый внимательно обвёл нас взглядом, — Ну что ж, я думаю, мы можем обменять её на кого-то из вас.

— Я согласен, — быстро сказал Глеб, и Вася бросил на него недобрый взгляд.

— Этого мало, — двухголовый усмехнулся.

— Я отдам все свои деньги, все свои доходы на десять лет вперёд, — сказал Царевич.

И снова я скорее почувствовала, чем увидела, что Вася им недоволен. А двухголовый молчал и улыбался.

— На двадцать, если понадобиться, — продолжил Царевич, — Любые деньги, которые у меня есть, и которые я ещё заработаю…