— Финист, — щёлкнул клювом красивый сокол.

— Спасибо. Спасибо вам.

— Ты наша сестра. Мы не могли оставить тебя в беде.

— Спасибо, — пропела я, — спасибо вам всем.

И как чудесен был этот птичий язык. Сладостный, родной, как те словечки и обороты речи, которые неуловимо связывают воедино семью. Вот ты приезжаешь издалека, там тебя окружали люди, в общем то хорошие и даже интересные, но ничто и никогда не заменит ощущение дома и спокойной тёплой речи родных.

— Кощей нашел меня, — сказала мне Лебедь, — и попросил помочь. Одна бы я тебя не спасла, хотя попыталась бы. Но я к тому времени уже не была одна, со мной были братья и сестры.

— Спасибо! — я пожала руку Лебеди.

— Мы проводим тебя к дому Соловья, — сказал Семаргл

— Сегодня мы обрели сразу двух сестёр и одного брата, — произнёс Сирин.

— Летим, — сказала мне Лебедь.

Все птицы взмыли ввысь. Я расправила крылья и полетела вместе с ними. И каким же синим мне показалось небо — вроде бы я летела не в первый раз, но никогда ещё мой полет не был полётом домой, полётом покоя. В первый раз я смогла заметить, как красив этот огромный простор, как широк мир, когда смотришь на него сверху, и каким маленьким, игрушечно-крошечным кажется все, что внизу.

— У тебя красивое оперение, — низким, красивым голосом сказала мне Рух, — огненные перья это редкий дар.

— Если устанешь, — подлетая пропел Алконост, — мы поможем.

— Можешь сесть на меня, — поддержала его Рух, — я смогу нести двух таких, как ты.

— Я хочу немного полететь самой.

— Хорошо, — кивнула Рух, — но не слишком долго. Мёртвая вода тебя вылечила, но за счёт твоих собственных сил. Тебе еще долго надо будет отдыхать.

И действительно, не прошло и нескольких минут, как я почувствовала крайнюю слабость.

Взмахнув крыльями я приземлилась на спину Рух, зарылась в её яркие, длинные перья, и убаюканная теплом и покоем немедленно уснула.

— Жар-птица… Жар-птица… Вставай.

Я открыла глаза, и увидела, что вкруг меня стоят люди, я их узнала, хотя до этого видела только в птичьем обличии. Вот Семаргл — в его лице все ещё было что-то орлиное. Вот весёлый Сирин и сдержанный Алконост. Вот Рух — она все так же была выше всех и легко держала меня на руках, как мать ребёнка. А за головами моих родных птиц высились бетонные стены домов — мы были в городе. Смеркалось. Где-то вдали был слышен гул множества моторов, в домах зажигались огоньки окон. Веяло прохладой.