– Скажи своим детям, чтобы брали пример с кого-нибудь другого, – посоветовал Кристофер, переодеваясь в костюм гвардейца. – Как удачно. Теперь никто не обратит на меня внимания, даже если увидит.

Аня отдала ему последний стебелек расковника:

– Для двери замка.

Кристофер заржал, и к нему подбежали два единорога. Мальчик поднял лицо к тому, на спине которого сидела химера, и существо дохнуло на него, овеяв гримуром.

– Спасибо, – поблагодарил Кристофер.

Он сел на единорога, очень внимательно вгляделся в Анино лицо и улыбнулся уголком рта, а потом дернул головой дважды вверх и дважды вниз.

– Это означает или «я в восхищении», или «вы в опасности, на вас может напасть банда овец», – сказал он.

И умчался.

Аня с легкой дрожью села на второго единорога и с удовольствием ощутила под собой его могучую спину. Придуманный план трепетал у нее в груди, как птичка. Девочка представила папу и то, как он вскрикнет, когда она его освободит. Представила любимое лицо, и это придало ей сил, чтобы двигаться дальше.

Шел снег, но Аня дрожала не от холода, а от восторженного удивления – она впервые прикасалась к единорогу. Волшебное существо взмыло в небеса, и земля осталась далеко внизу. Они поднимались все выше, к самой луне, и уже четко был виден замок, где томился в ожидании папа.

Аню вновь охватили уже привычные страх и ярость, но теперь она была готова принять их. Она проглотила их целиком. Вот и хорошо. Пусть будут.

Внизу промелькнула подстриженная лужайка, а на ней – гвардейцы и давно знакомые люди: писцы из библиотеки, парочка престарелых герцогинь на вечерней прогулке. Свидетели. Они должны видеть ее появление – это необходимо для исполнения ее плана.

Единорог плавно опустился на траву. Напротив Ани перед высокими дубовыми дверями стоял человек, который ее ждал.

Он вышел, как и было запланировано, после суматохи, поднятой Жаком. Дракончик пролетел по всему замку, уворачиваясь от тянущихся к нему рук и громко крича:

– Аня Арджен вернулась! Принцесса вернулась! Она дома! Позовите регента!

Клод Арджен улыбнулся племяннице, и впервые за много лет его улыбка была совершенно искренней.

Вкус яда

Вкус яда

Аня сидела в дядином кабинете; круглая люстра со свечами мягко освещала комнату, в которой сгущался сумрак.

Клод нежно обнял племянницу, встретив ее на лужайке, и даже от души всплакнул.

– Аня, мы были в отчаянии! Да ведь это чудо, клянусь Бессмертьем.

А на девочку снизошло абсолютное спокойствие, то самое львиное спокойствие, которое она обычно испытывала в лесу. Аня позволила Клоду обнять ее и заплакать. Она увидела у него на груди дедушкин золотой медальон – символ власти – и отметила это про себя. Никогда еще ее взгляд не был настолько внимательным и острым.

– Племянница, дитя мое, моя единственная, что с тобой случилось? Мне сказали, что на тебя напали бандиты, переодетые гвардейцами! Какое варварство! Думаю, это была попытка переворота в стране. Но их поймали и наказали. Они причинили тебе боль, милое дитя?

– Да, – ответила Аня. – Мне было больно и страшно. Я убежала и спряталась в лесу. – Ей следовало казаться мягкой, послушной, совсем неопасной. Аня попыталась вспомнить, какой была до того, как ее жизнь перевернулась. Искренней и порывистой. – Но я поняла, что надо вернуться домой.

– Пойдем в тепло, – сказал Клод. – Тебе надо поесть. Я о тебе позабочусь.

И вот теперь Аня сидела за столом в его кабинете, пряча руки, потому что по ним можно узнать слишком многое. Аня сунула левую руку в карман и зажала в кулаке то, что там лежало.

Дядя у приставного столика на другом конце комнаты смешал чистую воду с сиропом, потом, сияя от радости, подошел к племяннице и поставил перед ней тарелку с засахаренным миндалем и серебряный кубок.

Аня сразу почувствовала запах. За ароматом ее любимого клубничного напитка скрывалась едва заметная металлическая горечь. «Кротость, – напомнила себе принцесса, – голубиная кротость».

– Спасибо, – сказала она вслух и взяла кубок.

Потом глубоко вдохнула и подала сигнал – кашлянула. Но даже ее кашель был тихим, нежным и невинным.

В то же мгновение в окно, яростно хлопая крыльями, влетел Жак. В зубах у него была зажата чашка с водой.

Дракончик метнулся к люстре, толкнул ее так, что она закачалась на цепях. Выдыхая из ноздрей густые струи черного дыма, Жак сделал круг над люстрой, заливая водой огонь свечей. Несмотря на жуткий страх, у Ани вдруг стало легче на душе – именно так Корен потушил свет в коридоре пять дней и целый мир назад.

Комната резко погрузилась в темноту, воздух наполнился водой, воском и черным едким драконьим дымом.

– Что это было? – закричала Аня. – Дядя Клод!

Только самые зоркие заметили бы, как дернулась ее правая рука.

Но дракон уже улетел, а воздух расчистился, и Клод подбежал к племяннице.

– Не пугайся, детка. Какое-то существо случайно залетело в комнату. – На руках и волосах у дяди были следы воды и воска; он вытер ладони об одежду. – Оно уже скрылось.

Клод принялся шарить в темноте в поисках спичек, чтобы снова зажечь свечи, и не заметил, как Аня быстро поднесла левую руку ко рту, как дрогнуло ее горло, когда она что-то проглотила.

Очень скоро Клод Арджен нашел то, что искал, и в комнате снова стало светло.

Аня сидела на том же месте; ее глаза были широко распахнуты, а выражение лица – все такое же доверчивое и открытое. Судя по всему, она даже не шевельнулась за эти несколько мгновений. Клод бросил взгляд на серебряный кубок – количество напитка не изменилось, и в воздухе по-прежнему витал едва заметный металлический запах.

– Пей, дитя мое. Ешь, пей. Ты так устала.

Принцесса поднесла кубок к губам. От него веяло смертью. И тут ее затрясло. «Аня, смелее».

Пробили часы на стене.

– За папу, – сказала девочка, – за Аргуса Арджена. – И пригубила кубок.

Может быть, ей почудилось, что в глазах дяди мелькнул ужас? Сомнение? Ане показалось, что он сейчас заговорит, и ее сердце сжалось, но Клод лишь крепко вцепился в край стола и не произнес ни слова.

Аня поставила пустой кубок на стол и вдруг, поперхнувшись, схватилась за горло. Она не ожидала, что будет больно, но это оказалось страшной мукой. Такой боли принцесса еще никогда не испытывала. Ее легкие, грудь, желудок разрывались на части, перед глазами все расплывалось. Ее охватил ужас. Горло свело, и она не могла вздохнуть. Аня оттолкнула стул, пытаясь встать, и он повалился на пол. Она затряслась, потом задергалась, упала на колени и посмотрела на дядю. На одно ужасное мгновение их взгляды встретились, а потом она рухнула на пол лицом вниз.

Клод со свистом выдохнул. Он коснулся ее запястья – пульс не бился. Поднес пальцы к носу – дыхания не было. Пощупал шею – кровь больше не бежала по венам, кожа стала холодной. Приподнял веко – зрачок не двигался. Клод встал.

Девочка неподвижно лежала у его ног. Клод Арджен отвернулся. Теперь никто не стоял между ним и троном. Сначала – похороны, а потом – коронация.

– Да здравствует король, – произнес Клод.

Кристофер в лесу

Кристофер в лесу

Единорог Кристофера петлял по лесному лабиринту со всей возможной скоростью, углубляясь все дальше в чащу. Неожиданно раздался голос:

– Кто здесь? Именем регента приказываю вам стоять!

Из-за деревьев вышел рослый стражник с темными блестящими волосами.

Кристофер мысленно порадовался, что сейчас темно и что он такого высокого роста. При свете дня он вряд ли сошел бы за взрослого, но в тени вполне мог прикинуться солдатом.

– По личному делу регента, – ответил мальчик, показывая на свою форму.

– Я тебя не знаю, – заявил стражник, – хотя мне известны все люди регента.

– У него особое дело. Лучше не задавай вопросов, – посоветовала козлиная голова.

– Отс-стань, – сказала змея, – а то х-хуже будет.

– Хуже – это как? – прищурился стражник, опуская руку на рукоять меча.

– Представь что-то самое плохое в своей жизни, – предложила львиная голова.

– А теперь умножь на два, – продолжил козел.

Мужчина фыркнул и отступил, но тут его взгляд упал на гаган.

– Гаганы! Эти птицы напали на меня и моих людей! Регент изгнал их из замка!

– Самвел! – догадался Кристофер. – Это ты пытался убить Аню.

Самвел оскалился:

– А ты кто такой? Откуда знаешь мое имя?

Он эффектно выхватил меч из ножен, но Кристоферу было некогда возиться с этим элегантным бандитом.

– Ты можешь укусить его, но не убить, а только вырубить на время? – спросил он у змеи.

– Конеш-шно.

– Сейчас самое время.

* * *

Они уходили в лес, все дальше и дальше.

– Мы уже близко, – сказала Галлия.

Лес благоухал листвой и травами, кишел населяющими его животными. Кристофер представил, как Аня носилась здесь вместе с десятками птиц. А сейчас она была в замке – одна, лицом к лицу с ужасом.

Быть может, принцесса выглядела как кукла, с которой решил поиграть мир, но это впечатление было обманчиво. Аня оказалась яростной, благородной и любящей. Стремительной, как стрела в полете. Редкой и необыкновенной; не потому, что принцесса, а потому, что дружила, как птица, – сначала осторожно присматривалась, а потом распахивала душу нараспашку. В дружбе она была настойчива, как сама настойчивость.

Кусты слева зашевелились, и Кристофер замер, но это оказался всего лишь зубастый аванк, пробирающийся в темноте по своим делам. Мальчик пропустил его, продолжая думать про Аню. Ему нравилась ее целеустремленность и искренность, жажда справедливости и ярость. Как хорошо, что она была вместе с ним в пещере краснокрылых драконов. Как хорошо, что он путешествовал по свету не один. Когда ты вместе с другом, тебе не страшно ничего ни в одном из миров.