– Клод, у меня есть книжка, которую ты украл в Иноземье, – сказала Аня. – Дракон перевел нам руны, которыми она написана. Он сказал, что противоядие наполнено гримуром.

Теперь пришло время Жака. Он взмыл под потолок и оглядел толпу.

– Зимой сердце древесной лягушки промерзает насквозь. Кажется, что лягушка умерла, но ее пробуждает солнечное тепло. Руны поведали мне: тот, кто примет противоядие перед тем, как выпить отраву, заснет мертвым сном, но его можно пробудить, уколов до крови. Укол вновь погонит кровь по венам, – объяснил Жак, опускаясь Ане на плечо. – В книге говорится, что люди еще никогда не принимали это средство, но Аня Арджен не побоялась рискнуть и проверить его действие на себе.

– Я должна была рискнуть, потому что драконы, которых ты убил ради золота, не имели противоядия. И… – В голосе девочки зазвенели слезы. – У моего дедушки тоже не было противоядия… У моего дедушки и твоего отца, Элама Арджена, которого ты убил, чтобы занять его трон.

– Стражники! – в отчаянии закричал Клод. – Она лжет! Она в сговоре со своим отцом! Хватайте ее!

Три гвардейца с подлыми лицами, похожие на крыс, послушно кинулись к Ане, но путь им преградили пять поваров из замка – крепких, коренастых и разгневанных.

– Лучше не двигайтесь, ребята, – предупредил главный повар. – Ни на шаг.

Остальные гвардейцы замерли, схватившись за мечи и вопросительно глядя на начальника охраны.

– Ваше высочество, – произнес тот, – мы вам больше не подчиняемся. Перед нами стоит наследница трона Аня Арджен, и мы следуем ее приказаниям.

Клод Арджен хотел ответить, но тут громко зазвенело разбитое стекло, загрохотали камни – выбив окно и часть стены, в зал ворвалось покрытое чешуей крылатое красно-черное существо.

Толпа закричала; сначала от неожиданности, а потом, когда все поняли, кто именно ввалился в обтянутый белым шелком зал, – от страха.

Аня услышала, как восторженно ахнул Кристофер. Освещенный ярким утренним светом дракон был сногсшибательно прекрасен.

Арах приземлился, весь в каменной крошке и осколках стекла, прямо перед возвышением и аккуратно сложил крылья. Его левый глаз по-прежнему был затянут пленкой, а лапы слегка подрагивали, но мощь восстановилась. Дракон заговорил, и ему вторило громовое эхо:

– Клод Арджен. Мы уже встречались. Правда, я был тогда слеп, но узнаю тебя по запаху. Ты явился, как тать в ночи, чтобы разрушить мою жизнь и убить мою семью. И теперь я пришел к тебе за расплатой.

Охваченный ужасом, Клод неловко попятился. Но тут Аня рванулась вперед. Битое стекло хрустело у нее под ногами и липло к белому подолу.

– Нет, – прошептала девочка, положив ладонь на морду дракона, прямо около пасти. – Нет. Он мой.

Дракон заглянул ей в глаза и увидел родственную душу.

Одно бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга – девочка и дракон. Потом Арах кивнул и встал позади, накрыв ее своей тенью, как огромный телохранитель.

Начальник охраны, собравшись с духом, отдал приказ:

– Взвод! Арестуйте Клода Арджена!

Десяток мужчин и женщин бросились к возвышению.

– Нет! – крикнула им Аня. – Не подходите! Он мой! Не надо мне помогать, я сама закончу эту историю. Не подпускайте их, – сказала она Араху, Кристоферу и химере.

Дракон повернулся и издал рык на весь замок, от которого испуганно отшатнулись и гвардейцы, и публика.

Осталось только возвышение, и осколки на нем, и огромный зал, и Аня со своим дядей.

– Осторожнее! – закричала Галлия, заметив, как рука Клода скользнула к поясу. – Аня! У него меч!

Месть

Месть

Да, у Клода был меч, зато у Ани имелись и меч, и целая стая любящих разъяренных птиц.

Дядя бросился на племянницу – Аня в ответ вскинула свое оружие. Клод замахнулся, но Галлия пронзительно каркнула: «Бей!» – и в разбитое окно вихрем ворвались гаганы и налетели на регента.

Он рубил и рассекал, но птицы опустились на него кромешной тьмой, тучей крыльев и когтей. Старая Врано с гневными криками норовила клюнуть в лицо. Ку, усевшись Клоду на спину, долбил его клювом в затылок. Клод отбивался мечом, но птицы продолжали нападать, царапая ему лицо и целясь в глаза.

Галлия на мгновение зависла в воздухе, а затем вцепилась в запястье регента, и Аня сразу рванулась вперед, с силой замахиваясь мечом. Клод споткнулся и упал, и тогда Корен, Ку и Галлия подхватили его меч в клювы и, взлетев, вышвырнули его в окно.

Аня подошла к дяде, который пытался подняться на ноги.

– Не шевелись, – приказала она, и он замер на коленях. – Ты хотел повесить моего папу. Моего папу, который тебя любил.

– Из Аргуса получился бы слабый правитель, – задыхаясь, ответил Клод. – Я чувствовал себя униженным оттого, что он мой брат!

– Заткнись! Не смей говорить о нем! Не смей даже произносить его имя! – потребовала Аня.

– Его смерть была необходима. Я был рожден королем и знал, что такое власть и как золото помогает ее укреплять, а твой отец никогда этого не понимал. С помощью драконьего золота наш остров стал бы самым богатым на Архипелаге!

– Украденного золота, ради которого ты убивал.

– Подумаешь, сдохло несколько драконов. А я мог бы стать самым могущественным, понимаешь, Аня? Или ты слишком наивна и глупа, чтобы представить, что это значит? – Клод заговорил громче, в его голосе послышалась насмешка. – Может быть, папочка объяснил своей вечно краснеющей дочке, что золото не имеет значения? Это ложь, которой тешат себя бедняки и глупцы. Для того, кто умеет пользоваться золотом и чужим страхом, на свете нет ничего невозможного.

– Я велела тебе заткнуться. – Аня приставила к его горлу острие меча. – Ты должен молить меня о пощаде.

На лице Клода отразилось отвращение.

– Ну-ну, продолжай, крошка, – сказал он.

Аня с трудом удерживала тяжелый меч в дрожащей руке.

– Ты не посмеешь, – усмехнулся Клод. – Тебе не хватит смелости.

– Я раньше тоже так думала, – ответила принцесса и резко вскинула меч, поранив регенту ухо.

У Клода по шее потекла кровь. Он окаменел.

– Моя смелость была глубоко запрятана, но ты помог мне вытащить ее наружу.

Регент попытался подняться, и Аня стремительно опустила меч, уведя его чуть в сторону. На рукаве Клода расплылось кровавое пятно.

– Шевельнись еще раз, и я это сделаю. Убью тебя.

Клод согнулся от боли, схватился за руку, и Аня вновь взмахнула мечом, на этот раз чиркнув им по подбородку.

– Я сказала: не шевелись. – У нее в ушах ревела собственная кровь. – Заложи руки за голову.

Клод послушался. Его лицо было искажено страхом. Он вдруг понял по глазам племянницы, что да, она способна убить.

Аня осознала это в тот же самый момент – ей хватит решимости. До сих пор где-то в глубине души она не была уверена в себе, но прямо сейчас почувствовала, что может и убить. Слезы побежали у принцессы по щекам, но она снова прижала острие меча к горлу Клода.

Слезы затекали в рот, но Аня не позволила себе всхлипнуть или вздрогнуть. Она крепко держала меч.

«Убей его, – требовало сердце. – Ведь он убил твоего дедушку. Он убил бы и твоего отца. Он убил тебя».

Убей его.

Слезы скатывались с подбородка. Одна упала на локвиллан. Потом вторая, третья, четвертая… восьмая… десятая… двенадцатая.

Внезапно Анино тело так тряхнуло, что она чуть не выронила меч.

Это проснулся локвиллан. Вверх от него ударили лучи света и разошлись веером по всему залу, а на сияющей, гладкой, как зеркало, поверхности Аня увидела себя.

Зеркальная Аня склонилась над своим дядей и приставила меч к его горлу. «Это тебе за моего папу», – произнесла она и, зажмурившись, всадила меч по самую рукоять. Настоящая Аня почувствовала, как острое лезвие пронзило горло Клода насквозь. Она увидела кровь.

Потом это видение заслонила такая ослепительная белая вспышка, что стало больно глазам. Когда же зрение прояснилось, Аня вновь увидела себя, но уже взрослую.

Взрослая Аня выглядела прекрасной и грозной. На ней было белое шелковое платье, на голове – дедушкина корона. Ее лицо стало тонким и узким, его черты затвердели, словно были высечены из мрамора. И, кажется, взрослая Аня очень редко улыбалась.

Девочке показалось, что ее насквозь прошила острая стрела, – на самом деле это она сама оказалась внутри Ани-королевы.

Она сидела на дедушкином троне, а вокруг толпились люди, которые ее боялись – это было заметно. Кто-то боялся и восхищался, а кто-то боялся и ненавидел, но ее это мало волновало. Королеве льстили и пытались понравиться, чтобы добиться ее благосклонности. Были и те, кто пытался запугать ее, навредить ей, завоевать ее.

Такой стала Аня, убившая Клода Арджена. Убийство проникло в ее кровь, заморозило ее сердце. Девочка чувствовала, что в жизни королевы постоянно присутствует смерть, подчиняющая ее своей воле. Безжалостная смерть, навеки поселившаяся в Анином теле.

Смерть не излечила ее от ненависти к Клоду, наоборот, месть навсегда связала воедино дядю и племянницу. Аня продолжала жить с ненавистью к нему, и эта ненависть отравляла ее душу. Ненависть тоже была ядом; когда-то она отравила Клода, а потом взялась за Аню.

Аня – настоящая, юная, живая, с не тронутым ненавистью сердцем, которое колотилось, как у испуганной птички, – с криком отшатнулась и в тот же миг вернулась в себя, покинув зеркальную реальность локвиллана.

Дядя по-прежнему склонялся у ее ног; меч все так же был зажат у нее в руке, но она так тяжело дышала, как будто пробежала больше километра. Пот мешался со слезами у нее на лице.