Шесть часов спустя его вырвала из видения Жижель. Мальчик был покрыт инеем с ног до головы и побелел ушами.

— Воды…

В этот раз Дэвид снова выпил полведра кипятка.

— Так и запишем: мутаген ускоряет развитие практик познания. Удивительная статья получится для Натурфилософа!

Голос Шварца оторвал мальчика от поглощения кипятка. Учитель стоял у него за спиной.

— ЧТО это… было?

— Что ты видел?

— Чёрную башню. Кто-то очень хотел, чтобы я туда вошёл.

— Имена? Они назвали имена?

— Нет.

— Странно. Попробуй спросить в следующий раз. Продолжай.

— Но…

Дэвида швырнули в круг и приложили сверху заклинанием, отчего мальчик мгновенно вырубился. Его снова поглотили видения чёрной башни. Он стоял на краю пропасти, его утаскивали с собой холодные волны моря, воздух сжигал вулканический пепел.

Но снилось не только это.

Ещё ему снилась картина. На картине лысеющий мужчина с широкой улыбкой поднимался из тёмного подвала. Казалось, ещё мгновение — и он протянет свободную руку из картины. Снилась ему и комната с тяжёлыми дверьми, и богатый особняк, по которому то и дело прогуливались люди. И снова видения башни. Их сменили сны о картине.

Кто-то вводил ему мутаген в живот, огромной иглой, но Дэвид даже не дёргался от боли.

На третьи сутки видения схлынули.

Но он даже не сразу понял, что что-то поменялось. Его пинал ногой Шварц.

— Идём.

— Куда?

Дэвид смотрел на Шварца, и взгляд его семнадцати глаз был полон недоумения.

— Замеры снимать.

— Но мы и так в лаборатории?

— Вот именно, освободи место.

Пинок отбросил Давида к стене. Мальчик поднялся на ноги. Дышалось как-то не так… что не так, Дэвид понял, когда случайно набрал полную грудь воздуха при зажатом ладонью лице.

В подключичных впадинах обнаружились сфинктеры под складками кожи, через которые проходил воздух.

Зрение обострилось, оно больше не распадалось на осколки, но приобрело неожиданную глубину.

— Глаза закрой… отлично, на каждом дополнительном глазу два века, двигаются синхронно. Мутация успешно стабилизировалась. Можно работать с ней дальше. Чувствуешь что-то необычное?

— Ком внутри. Шевелится.

— Мутаген подстегнул развитие личинки демона. Так что прямо сейчас наложи заклинание контроля прямо на этот ком.

Дэвид послушался. Заклинание возникло на ладони, и десятки незримых щупалец пронзили демонического паразита.

Дальше случилось что-то странное. Дэвид просто ощутил кусок демонической плоти как часть себя. Как новую конечность или орган. Тварь влияла на организм, она управляла током крови, конструировала плоть, она могла влиять и на тонкое тело, делала его плотнее, она словно плела кокон.

— Оно мне… подчиняется.

Просипел Дэвид.

— А теперь встань в круг на полу.

— Хорошо…

За это время Шварц успел расчертить всю лабораторию линиями из мела, а кое-где из соли.

— Вызови свой кирпич.

Это произошло без усилий. Пластинка возникла в руках Дэвида.

— А теперь нырни в сумрак.

В этот раз Дэвид почти десять минут кряхтел, до того как появился эффект. Благо что нырок обратно прошёл как надо.

— А теперь возьми этот кирпич и посмотри что сможешь с ним сделать.

Обнаружилось, что щупы и щупальца магии могут дотянуться теперь на добрых четыре метра. А если с кирпичом, то на все шесть.

— Теперь твоя задача — научиться проваливаться в сумрак хотя бы за минуту. Когда будет нимб, доведём до мгновенного.

— Мне ещё квартира снится и какой-то музей. Постоянно снится.

— Вот по этой причине раньше адептам сначала запечатывали сны, а потом допускали до знаний. Не голова, а проходной двор. Сам разбирайся с этой загадкой.

— Может, дом напоминает о задании?

Шварц задумался.

— Нет, тут что-то иное. Дом мог просто прислать тебе записку. Иди отсюда.

Дэвид отправился в ванную. Там кто-то успел починить растворённый унитаз. Его интересовало зеркало.

— Ничего, магам дают за магическую силу!

Невесело заключил Дэвид после осмотра.

Что первое бросилось в глаза — это белёсые длинные волосы, которые росли клоками на голове и шее. Выглядело это отвратительно. Гроздь глаз смотрелась уродливыми буграми на лице, а ещё их можно было пощупать языком со стороны щеки. Наросты со сфинктерами на ключицах и острые выступы позвоночника вдоль всей спины и до затылка. Острые локти, болезненно-белая кожа.

Дэвид отправился в свою комнату и долго кутался в одеяло. Его трясло при виде самого себя в зеркале. Он смотрел и не мог вспомнить, как он выглядел до всех этих эволюций. Эта жёсткая складка губ, это его родная? Или тоже результат действия мутагена? Четыре зрачка, что они видят на самом деле?

Утром он проснулся, словно включился. Его снова терзала картина и виды особняка. Голова немилосердно болела. Как и желудок.

— Вот это хлеборезка! Моё почтение!

Жижель застала Дэвида за завтраком.

— М?

— Раньше тебе хлеб в рот не влезал.

— Это обратимо?

— Дорого. А чего такой печальный, девочки не дают?

Дэвид попробовал вспомнить, когда он в последний раз видел девушку. Выходило, что когда от ожившей еды Чезаре Фальцанетти удирал. Её разорвали на части. А до этого на части девушку разорвал он.

— А где… я? Если вот это можно поменять… — Дэвид прикоснулся к лицу. — Можно поменять! Значит, это не я?

— Сходи в публичный дом, у молодых магов всё хорошо с деньгами, к тому же куртизанки мечтают зачать от мага.

Жижель проигнорировала вопрос.

— Даже… от меня?

— На пару рангов подрасти, а лучше до магистра. С тебя не будут брать платы в публичных домах.

Мальчик оделся в свободную одежду, спрятал лицо за повязкой, а волосы под шляпой. С собой он в этот раз взял только книгу, просто в руках, и просроченный квиток на клеймение.

Центральный собор встретил Дэвида многолюдной службой с песнопениями. Он терпеливо дожидался окончания священнодействия. Ближе к концу службы священнослужитель, высокий старик в белой мантии, подошёл к Дэвиду.

— Открой лицо, дитя! Телрос принимает всех, какими бы уродствами ни наказала человека жизнь.

— Но у меня там магическая…

— И ты стойко несёшь своё испытание. Гордись этой раной. Яви её!

Толпа прихожан ловила каждое слово священника.

Дэвид пожал плечами и одним движением снял повязку и шляпу.

— Этирон донинос!

Панически взвизгнул священник и выхватил с пояса жезл. Этот жезл он и ткнул в Дэвида.

С неба, точнее с потолка храма, сорвался стоп белого света, и в этом свете мальчик просто утонул. Свет вопрошал, свет искал, свет охотился за демонами, которые притворяются людьми.

Свет исчез. Дэвид немного дымился и часто моргал.

— Что ты такое, тварь⁈ Отвечай!

Сейчас священник сжимал в руках тяжёлый револьвер, он оправился от испуга, и взгляд его кипел негодованием.

— Здравствуйте, я Дэвид, в полиции работаю, мне бы книжку заклеймить, можно?

Священнослужитель смотрел на Дэвида и прокусил себе запястье. До крови.

— Изыди!

— Да вы прикалываетесь!

Третий по счёту церковный иерарх приложил Дэвида священным светом.

— И что с ним делать? Не, ты посмотри, этот молодой человек служит закону. Даже поощрение заработать успел.

Рядом с Дэвидом стояло уже трое стариков, старики друг от друга различались разве что пигментными пятнами на коже да богатством одежд. Прихожане с почтением и любопытством расползлись вдоль стен и внимали.

— Может клеймо поставим?

Старик в самых ярких одеждах высказал идею.

— На свободного человека? Он пока ничем не провинился, и клеймим мы демонических тварей, а не уродцев.

Ответил самый первый священник.

— А как мы решаем вопрос с магами плоти?

Уточнил средний.

— За последнюю сотню лет ни один маг плоти не заходил в святилище светлых богов.

Отрезал самый высокий.

Все трое уставились на Дэвида, который с печалью крутил остатки шляпы. Третье заклинание по счёту окончательно уничтожило предмет одежды.

В итоге самый богато одетый из них отцепил от пояса тонкую деревянную плашку, с кисть руки длиной. Он положил эту плашку на ладонь и накрыл второй сверху. Запахло сандалом. Табличку иерарх протянул Дэвиду.

— Государственный мутант, охраняется государством. Кормить.