Закричала слизь, когда заглянула на кухню.

— Жижель, дорогуша, а с чего ты взяла, что это образцы, а, допустим, не наш Дэвид?

В дверной проём заглянул Шварц.

— Ну смотри, на человека не очень похоже. Натуральный мутант.

— Согласен, что ещё?

— Не разумен, парадоксален, использует колбасу и хлеб в качестве магических субстанций.

— Заметь, более чем успешно!

— Ну да, и последнее: он сожрал кашу на тосоле.

В этот момент частый стук ложки о почти пустой котелок прекратился. Правда, спустя ещё секунд тридцать он возобновился с прежней частотой.

— А чё в итоге с заклинанием? За что такие муки?

— Заклинание пятого круга, контроль бестелесного. В твоём случае его вариация. Твои щупальца — это и защита и оружие. Ты не просто можешь управлять бестелесными тварями напрямую. Ты можешь давать им приказы. А ещё управлять чужими плетениями, если те будут достаточно сложны дня подобного. Чужими проклятиями и благословениями. Я вообще не подозревал, что в адепта можно запихнуть подобную силу.

— Я хорош?

— Как экспериментальный образец. Вообще до сих пор не ясно, выживешь ты или нет.

— Ты мне поможешь? С ограблением?

— Разумеется, нет!

— А… если я провалюсь — это будет твоим позором!

— Разумеется, нет! Я ведь не помогал тебе ни в чём. В этом весь смысл. Я уважаю чужую свободу.

Пафосно произнёс Шварц с самым торжественным видом.

— У старика скверная репутация. Ты её не испортишь при всём желании.

Объяснила ситуацию Жижель.

— Но если повесят меня, повесят и тебя, мальчик.

— Будем вместе качаться и петь гимн империи?

Маг рассмеялся.

— Вечером тебя будет ждать заклинательная фигура с двумя кольцами в моём кабинете. Садись в любое. Делай что хочешь, но к завтрашнему утру во втором кольце должен лежать кирпич. Будешь сидеть и познавать.

— Ага, но не прямо сейчас. Надо в храм всех светлых богов зайти.

Дэвид уничтожил тосольную кашу и отложил ложку.

— За-а-аче-е-ем?

Кажется, ему удалось удивить учителя.

— Покаяться! Жизнь веду не праведную, с разными сомнительными личностями знаюсь, магию запретную практикую. Стариков не почитаю…

В этом момент Дэвид тиснул бутерброд из рук учителя.

В следующий момент мальчика попытались вогнать в землю сквозь пол. Успешно, но не эффективно. Дэвид продолжал висеть в воздухе и поглощать бутерброд.

Разумеется, Шварц легко расковырял броню Дэвида и все его попытки сопротивляться. Только вот за это время мальчик успел сожрать бутерброд.

— А зачем нам в лабораторию?

Мальчика несли вверх ногами, он собирал головой все косяки.

— Я желаю забрать свою еду обратно. Для этого мы сделаем небольшую операцию по вскрытию брюшины и желудка.

— Может, блевану?

— Это ничего не изменит.

— А что изменит?

— Ничего. Животных дрессируют. А теперь помолчи, я давно ничем подобным не занимался, надо кой-чего освежить в памяти.

С книжной полки прыгнула толстая пыльная книга. Шварц поправил на носу очки.

Дэвид начал смеяться, когда скальпель коснулся его тела, и закончил, когда Шварц сломал над ним ещё одну лечилку. Отчего на щеке вылез ещё один глаз. Ошмётки бутерброда лежали в тазике рядом.

— Надо сделать что-то с твоей реакцией. Я не могу работать под издевательский смех.

Пожаловался Шварц пустоте.

— А что рот ему не заткнул?

— Мне было интересно, на сколько меня хватит. Это ведь единственный звук, которым пытуемый может реально обороняться. Люди уязвимы к смеху.

— А сознание он не потерял почему?

— Не повезло! — на лицо мага вылезла широкая улыбка. — Его таким уже не пронять!

— Я доем бутерброд? Или тебе оставить?

Лица Шварца дрогнуло. Он раздражённо швырнул в Жижель Дэвида.

— Проверь что там по мутации. Насколько стабильная, родные ткани или вариация псевдоплоти? Начинай прямо сейчас, а то я смотрю времени у кого-то свободного много?

Жижель утекла по потолку. Внутри барахтался Дэвид, в чьи лёгкие сейчас залилась плоть разумной слизи. Мальчик трясся в хохоте. В этот раз беззвучно.

— Ещё желание нарываться осталось?

С надеждой уточнил Шварц тремя часами позднее.

— О, пожалуй, мне на сегодня хватит. У вас превосходное чувство юмора, учитель, вы умеете нравиться собеседникам.

Скрюченный Дэвид стоял на полу и тяжело дышал. Только что Шварц аккуратно выдернул все магические конечности, отчего мальчик ощутил себя калекой.

— И что же тебе понравилось больше всего?

— Тот момент, когда вы стали гадать на моих вырванных конечностях.

— Так ведь магические.

— Болели как настоящие. Они отрастут?

— Да, и эту процедуру придётся делать регулярно. Это сделает твои магические конечности длиннее и крепче.

— Зачем?

— Чтобы ты сидел дома, занимался медитацией и пил мутаген.

— Что? Какой, в жопу, мутаген?

— Хм… Знаешь, если бы не локализация мутации, мы бы обязательно пошли этим путём. Так гораздо лучше биодоступность!

Дэвид взял за лучшее промолчать.

— Мутаген на столе. Разбавляй с чистой водой. Один к трём. Выпить надо за шесть дней. Если не сможешь найти в себе сил, Жижель тебе поможет. Пить начинаешь сейчас.

Жижель предвкушающе булькнула.

Шварц ушёл в сторону мастерской.

— Мне ведь опять никто ничего не объяснит?

Мальчик вздохнул и взял первую увесистую бутылку с сургучной печатью. Литра на полтора.

Первая попытка выпить мутаген, разбавленный водой один к десяти, не увенчалась успехом. Вкус был настолько ужасным, что всё нутро Дэвида сжалось, рот наполнился жидкой слюной, а из глаз хлынули слёзы.

— Есть хитрость.

Жижель появилась, когда ученик мага смог самостоятельно дышать.

— Сколько?

— Бесплатно. Не люблю я в твоих внутренностях копаться. Поищи в лаборатории резиновую трубку длиной в локоть и толщиной с большой палец. К ней будет идти такая же резиновая воронка. Вольёшь зелье прямо в желудок.

До первых тестов мутагена Дэвид с большим сомнением рассмотрел бы идею подобной операции. Но прямо сейчас трубка смотрелась крайне логично.

Какое-то время ушло на поиски медицинского оборудования.

— Иногда мне кажется, что я заснул и не могу проснуться…

Дэвид встал запихивать зонд в себя. Получилось это далеко не с первой попытки.

— а ты настойчивый. Не завидую твоей подруге. Можно было смазать трубку вазелином.

— Ф-фук-ка…

Глава 17

Глава 17

Глава 17

В которой герой решает вопросы веры.

— Я тоже тебя люблю. Приятного аппетита.

Жижель утекла из лаборатории. Дэвид налил иссиня-чёрный мутаген в три высокие мензурки. Первым тестом пошли остатки разбавленного зелья. Живот прострелило болью, но до прежних ощущений боль не дотягивала. Мензурка с неразбавленным мутагеном дала такое ощущение, будто живот проткнули колом. Дэвид дёрнулся и поторопился влить остатки мутагена себе в кишки. А потом выдернул трубку из пищевода. Организм попытался исторгнуть из себя влитое, но получилось лишь жалобное рыгание. Мальчик прилип к крану с холодной водой — рукомойник и несколько кранов в лаборатории были подключены к домовой системе водоснабжения.

— Горячая вода облегчит боль.

— Угум!

Булькнул Дэвид и припал к крану с кипятком. От крутого кипятка действительно становилось легче. Как он его вообще пил, ученик мага не знал.

Спотыкаясь, Дэвид пошёл в кабинет учителя и просто рухнул в заклинательный круг. На него навалилось странное оцепенение.

Он помнил, что он должен достать кирпич, где бы он ни был. И понять его.

На то, чтобы хотя бы сесть в круге, сил уже не было.

Сам кирпич незатейливо появился уже к концу дня. Теперь мальчик держал его в руках и просто смотрел. Без единой мысли, без единой идеи. Просто смотрел. День сменился днём, пришло время пить вторую порцию мутагена и снова запивать её кипятком. В этот раз с тосолом, вазелина не нашлось. Шло проще.

К концу третьего дня кирпич в руках мальчика словно провалился в себя и вслед за ним — внимание Дэвида. Он стоял на вершине горы, перед входом в чёрную башню. Холодный ветер рвал его волосы и дыхание. Башня шептала. Её вершина тонула в бесконечном потоке облаков. Она обещала. Она манила. Звала. Никаких клятв, никаких залогов. Просто открыть дверь. Вход для своих. Просто подойти и взять.

Ветер бил в спину, камень крошился под ногами. Бронзовая ручка манила тёплым прикосновением.

Дэвид с криком попытался прыгнуть со скалы, но ветер заботливо и безжалостно вернул его ко входу в башню.

Изматывающее испытание началось. Мальчик надеется, что его отпустит. Холод был вполне ощутимый.