Гар так и не прилетел к тому моменту, когда вызвали нас с Алексом. Пока Шеффилд зачитывал выдержки из нашей работы, я еще оглядывала крыши, но, когда он перешел к самой важной части, сконцентрировалась на экзаменаторах. Мне была интересна их реакция на озвучиваемое. То, что мы решили переплетать четыре элемента между собой, вызвало оживление, но довольно умеренное – вероятно, чего-то подобного от нас и ждали.

Но когда Алекс сказал, что секрет успеха в сближении точек выхода, это подорвало их невозмутимость. В глазах мужчин появилось даже не любопытство – жадное предвкушение, что ли. Они словно садоводы, внезапно обнаружившие в куче навоза росток невиданного ранее цветка. Насторожились, подобрались и ни капли внимания не расплескивали мимо. Даже Данли сменил настороженность на увлечённость.

– Полагаю, коллеги согласятся, что мы это должны увидеть, – сказал Таннер. – Но прежде я должен спросить. Вы ведь, разумеется, неоднократно проделывали это в тренировочном зале?

– Да, разумеется, – ответил за нас двоих Алекс.

– И сколько раз вы это сделали после последней неудачной попытки?

Алекс задумался, и тут уже ответила я:

– Мы не считали, но не меньше десяти.

Вокруг зашептались: это достойный результат.

Мы встали напротив друг друга. Алекс ободряюще мне улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Привычно подняв руки на уровень груди, я дождалась, когда парень положит ладони на мои кисти.

– Я не уверен… – раздался голос Данли, но кто-то рядом шикнул на него, и тот заткнулся.

– Три, два… – тихо сказал Алекс. – Начали…

Он привычно полил сырец через мое тело. Мы были полны, потому что перед экзаменом все старались не расходовать силу зазря, копили и лелеяли ее. И сейчас насыщение чужой энергией вдруг отозвалось во всем теле переполнением. Мой резерв колыхнулся, как ленивый неуклюжий боров, объевшийся отрубей. Многовато, надо бы отбавить.

И тут меня прострелила внезапная идея. Такая острая и дерзкая, что даже дыхание прервалось. Я вытаращил глаза, глядя на Алекса, и он нахмурился. Это привело меня в чувство. Я обдумаю это позже. У меня есть время, и, похоже, у меня есть теперь нечто больше, чем призрачный план на будущее.

Я сконцентрировалась, выпустила силу, и ствол диковинного дерева начал вырастать между нами. Элементы послушно сплетались, завивались, связывались в узлы и петли. Я слышала изумленные выдохи зрителей, и это музыкой победы залетало мне в уши. Но и эти звуки смолкли, когда на гибких ветвях нашего дерева начали распускаться листья.

Тишина был оглушающей, словно окружающие боялись словом или восклицанием нарушить хрупкое равновесие нашего творения.