Таким я главный двор академии еще не видела. Понятно, что никуда не делись темно-кирпичные стены, высокие коньки черепичных крыш и вертикали фонарей, сейчас совершенно бесполезных. Но пространство очищено от всего, что можно было унести. Исчезли лавки, урны, вазоны с цветами и даже цепочка тумб, создававших декоративный смысловой центр, были откреплены и унесены куда-то на задворки.

Площадь стала казаться больше. Большой мощеный пятачок посередине предназначался для экзаменующихся, а зрителям предоставлялся выбор: размещаться на траве или на каменных дорожках, виляющих по периметру.

Двор гудел с самого утра. Несмотря на то, что многие ученики разъехались, были и те, кто остался специально, чтобы посмотреть на экзамен. До толчеи чемпионата по пелоте этому сборищу не дотянуть, но все равно площадь кишела людьми. Мой «дамский клуб» прибыл в полном составе и уже сгрудился в общую пеструю кучку.

Я заметила преподавателей, которые, словно стражи, размещались по кругу от главной площадки.

– Они будут ставить и удерживать щиты, – пояснил мне Ридли, слегка сместившись ко мне и склонив голову. – Чтобы выпускники случайно никого не прибили и не разгромили академию.

Я иронично на него посмотрела, а Алекс, стоявший по другую стороны от меня, со смешком заметил:

– Если бы времена великих битв были сейчас, то нападать на академию лучше всего сразу после экзамена. И учителя, и ученики израсходуют большую часть своей силы, так что рассчитывать можно только на младших. А эти едва ли на что-то способны.

– Из тебя бы вышел отличный полководец, да, Шеффилд? – с усмешкой, но без тени издевки сказал Ридли.

Друг тут же отвлекся, потому что к нему подошла Бернадет, и я отвернулась, не желая подглядывать за их милованием.

Я была рада за друзей. Они отличные ребятами, друг другу подходили, а судя по тому, что они определены в одну четверть, их магическая совместимость тоже была на высоком уровне. Из сложностей я видела лишь происхождение Бернадет: родня Ридли могла счесть ее недостойной их родовитого семейства. Я надеялась лишь, что парень проявит всю решительность, которой у него, я знала, было более чем достаточно.

Алекс незаметно коснулся моей руки пальцами и спросил:

– Волнуешься?

– Волнуюсь. – Я кивнула. – Но не потому, что ты думаешь. Предчувствие с утра у меня дурное. Да и Гар, как вчера улетел, больше не появлялся…

– Все будет хорошо, – с уверенностью сказал парень.

– Да… конечно. Правда, я думала, что мой фамильяр поприсутствует на важном экзамене.

Самым последним к нашей выпускной группе присоединился Мунк. Его рыжую голову было сложно игнорировать, но я старалась изо всех сил. Хотя его участие во взрыве комнаты не подтвердилось, переводить парня в число хороших людей повода у меня не было. Он тоже не жаждал общения, поэтому встал как можно дальше от меня.