Переварить такое было нелегко, но я справилась за каких-то полчаса. Это если отталкиваться от внутреннего ощущения. А сколько прошло времени в реальности оставалось лишь гадать.

Убедившись, что теперь мне не грозит титул самой неблагодарной племянницы, я тихо спросила у Хильды:

– Ты… позаботишься о тёте? Зная твой характер, у меня есть сомнения. Не хочу, чтобы её кремировали раньше времени.

– Зачем мне лишаться свободы ради вредной тётки? – припечатала Хильда, глядя на меня с укором. Ей явно не нравилось, что я сомневаюсь не в её порядочности, а в уровне интеллекта. – Как только захвачу цветочный рынок, так и быть, выделю ей приличное месячное содержание, чтоб жила и меня не доставала.

– Клянёшься? – мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Я чувствовала, как дрожит нижняя губа, и злилась на себя за эту слабость.

Ведьма замерла, её глаза – два серых омута – сузились. Затем, с медлительностью кошки, готовящейся к прыжку, Хильда протянула ладонь, и над ней вспыхнули голубые искры – остатки её магии.

– Клянусь, – прозвучал короткий ответ, который был засвидетельствован новым созвездием из тех самых искр. – Будем считать это платой за возможность начать всё сначала в теле, которому не нужен магический… допинг.

– Только относись к нему бережно. Всё же я старалась, следила за здоровьем и не употребляла ничего крепче вина, – произнесла я с долей ревности. На что Хильда закатила глаза и сказала:

– Не учи учёную. Кому, как ни мне знать о ценности молодости и врожденной красоты?

Нехотя кивнув, я закрыла глаза, в последний раз попытавшись представить себя в чужом теле через десять лет. Станут ли мои волосы чуть более золотистыми, или навсегда останутся стального оттенка? А пальцы? Останутся такими же ровными или их искорежит проклятьями? И что будет с глазами – они сохранят этот волшебный свежий цвет или они погаснут под тяжестью усталости? Но даже так, со всеми этими сомнениями, мне не удавалось отбросить нечто куда более важное.

Элиаса…. Гнуса…. Клару…. Всех остальных моих нечистиков. Да даже ту самую Тёмную Башню, откуда я так мечтала сбежать, сейчас… не хотелось оставлять. Как оказалось, моя душа уже давно прикипела к Мрачной Чаще. Пусть она опасна, пусть лучи света там не частые гости, но даже в той тьме меня всегда окружал целый рой светлячков. И их тепло оказалось куда сильнее тепла моего прошлого мира.

Передо мной вставали два пути: к любви, которой только предстоит пройти дорогу из шипов, или… к забытой, но такой знакомой боли одиночества. Выбор был сделан ещё до того, как губы шевельнулись.

— Я возвращаюсь, – звучит твёрдое, и непоколебимое.

Едва решение было принято, во мне вспыхнуло странное ощущение – будто огромный груз свалился с плеч. Похоже, именно так ощущался правильно сделанный выбор. Или же… разорванные оковы с прошлым миром….

– Оставим всё как есть. — Теперь мой голос звучал ещё решительнее.

Как только моё решение было озвучено, ведьма медленно поднялась с трона и её силуэт начал мерцать, словно свеча на ветру. Вдруг пришло осознание – после всего, после лжи и манипуляций, я… не испытывала ни злости, ни страха. Только странную… благодарность? Ведь в итоге враг оказался большим другом, чем тот, кто якобы был на моей стороне с самого начала.

В груди будто разлили свинец. Внезапно вспомнился смех тёти – хриплый, как скрип старого дерева, – когда она в последний раз заставила меня пробовать своё отвратительное брусничное вино. Хотя сейчас я бы не отказалась отведать его ещё хоть раз….

Хильда улыбнулась, будто угадала ход мыслей, и резко махнула рукой. Её пальцы оставили в воздухе рваный алый след, похожий на трещину в стекле.

– Что ж, так тому и быть, – ведьма спешит закончить, разрушить своё же заклятье, пока меня не дёрнуло передумать. – Прощай, Хелена. Больше мы не увидимся.

– Прощай, Хильда, – я неожиданно улыбнулась, понимая, что всё равно иного выбора не сделала бы. – И удачи тебе в новом мире.

Мои-чужие губы дрогнули, будто ведьма хотела сказать напоследок что-то резкое, но вместо этого лишь усмехнулась:

– Мне удача не нужна. Я сама её создаю.

Вокруг заклубился туман, окутывая нас запахом грозы и горьковатой полыни. И прежде чем Хильда в нём успела раствориться, я вспомнила, что так и не спросила о самом главном.

– Погоди, так, а что с миром? Как его история оказалась в Земной книге?

Услышав меня, Хильда насмешливо наклонила голову и подарила мне улыбку-оскал. Её силуэт начал рассыпаться чёрными перьями, смешиваясь с облаками и последнее, что я услышала, оказалось:

– А это надо было свою тётку спрашивать. Или хотя бы интересоваться, чем она занимается в свободное время.

Загадочные слова Хильды о книге вызвали новый виток вопросов. «Тётя? Как она связана со всем этим?» Но спрашивать было уже поздно – душа ведьмы исчезала, рассыпаясь на чёрные перьями, и я осталась одна в этом странном пространстве. Но ненадолго. Воздух вокруг пошёл рябью, затем всё большими волнами, словно взволнованная вода перед тем, как поглотить тонущего. Тем самым безмолвно намекая, что отныне нет смысла оглядываться назад. Теперь стоит смотреть лишь вперёд.

Территория вокруг начала стремительно сжиматься, как будто огромная рука принялась выталкивать меня из этого мира. А потом – хлопок. Мимолётная, но удушающая тьма. И… резкий вдох, будто я всплыла из глубин океана.

Тут же меня окружил запах трав, цветов, дыма и… знакомые голоса, шепотом или вполголоса спорящие друг с другом.

– Меня не было всего ничего, а вы тут уже воюете, – неожиданно хриплым голосом сказала я ещё до того, как открыла глаза. Ругань сразу стихла, и вместо неё поднялся вой:

– Госпо-ожа-а-а! Вы, наконец, очнулись! И вы, это вы!

По хлюпающим рыданиям стало понятно, что так надрывается именно Гнус, пока рядом ворчала Клара:

– Не вопи, хозяйке нужен покой.

– Нет уж, – поспешно прохрипела я, – уже наотдыхалась. И, эй, кто это меня так щекочет?

Мой вопрос встретила тишина. Пришлось разлеплять веки, чтобы самой найти ответы. Однако то, что я увидела, заставило меня пораженно замереть, а затем и вовсе протереть глаза.

Для начала меня окружала совсем не та спальня из башни. Вокруг был серый мрамор с белыми и золотыми прожилками, который, как ни странно, не источал лютый холод.

Одна стена представляла собой одно сплошное окно, куда… пробивался свет! Первой мыслью стало, что я оказалась во дворце Итэлла. Пришлось приподняться, а затем и вовсе встать (не без помощи), чтобы с облегчением выдохнуть. Прямо под окнами и широким балконом раскинулся знакомый мрачный лес. Просто сейчас мы находились так высоко, что буквально зависли над его самыми высокими макушками.

Руку снова пощекотали, и я вспомнила о втором удивительном моменте. На моей коже, будто на бутоне цветка, вальяжно расположилась… бабочка. Она была не самой обычной – прозрачные крылья напоминали мыльный пузырь и переливались всеми оттенками радуги. Но самое странное было то, что вокруг этих бабочек обнаружился целый рой! Они радостно порхали, кружили в воздухе так, словно исполняли победный танец, при этом оставляя после себя… подозрительно знакомые нити.

– Это твои фамильяры, – вдруг послышалось из-за спины и сердце само забилось быстрее.

Гнус с Кларой были тут же вытеснены, а меня обняли крепкие руки Элиаса, чья грудь тут же стала мне надёжной опорой.

– Долго ты, – пожаловался мой возлюбленный, касаясь лбом моего виска, – почти поверил, что я тебе безразличен, и ты не вернешься. Но всё равно терпел и ждал.

Чуть повернувшись, чтобы лучше рассмотреть Элиаса, убедилась, что он всё такой же. Белые пряди исчезли, остались лишь черные, слегка вьющиеся локоны, загорелая кожа не оставила на себе и следа от вздувшихся вен, а глаза вновь стали тёмно-карими. Вот только в их глубине, если присмотреться, можно было заметить чуть удлинившийся зрачок.

– Врёт, – тут же сдал Элиаса ехидный голос Гнуса из-за угла, – он пытался обуздать гриммуар. Вот только тот не поддался.

– Неужели я так долго спала? – удивилась я, вместо того, чтобы ругать упыря за ябедничество или отчитывать Элиаса за безрассудство.

На что мой мужчина очень-очень тяжело вздохнул и сказал:

– Месяц. Прошёл почти целый месяц. – И пока я отходила от шока, Элиас радостно усмехнулся и добавил: – Как видишь, за это время многое изменилось.

Успешно переключив моё внимание, Элиас тут же получил порцию новых вопросов:

– А что вообще произошло? Бабочки… башня…

– Фамильяры приняли форму твоей магии, не Хильды, – поведал Элиас как само собой разумеющее. – А башня… я тут кое-что интересное узнал о себе….

– То, что ты приходишься сыном дракону? – мягко уточнила, не став мучить Элиаса подбором правильных слов.

Он заметно выдохнул, расслабился и с немного шальной улыбкой произнёс:

– Тебе уже известно, и ты всё равно вернулась ко мне. Я рад, – тут он позволил себе оставить легкий поцелуй на моих губах и чтобы не увлекаться, снова вернулся к разговору: – Так вот та сила, что оказалась “лишней” прекрасно адаптировалась в башне, сделав её более подходящей под твой вкус – как и фамильяры она так же является продолжением твоей магии.

Снова оглядев дело наших рук, я слегка озадачилась. Никогда не думала, что меня интересует что-то такое помпезное. Кровать стала ещё больше, чем была у Хильды. Потолки выше, отчего свисающие с них балдахины (именно во множественном числе) создавали эффект многослойных облаков. А ещё повсюду были кадки с различными цветами, которые, судя по криво посаженным побегам, высаживали мои верные, но не слишком умелые слуги. Вокруг больше не было чёрных, алых и тёмно-серых цветов. Только нежные и легкие оттенки, которые… явно виднее издалека.