Так, благодаря налаженному режиму работы, где я не забыла и о часах отдыха для своей нечисти, у меня появилось достаточно времени на любимое дело. Кто вообще сказал, что Мрачная Башня должна оставаться мрачной? Именно с этой мысли и началась моя бурная деятельность.

Приватизировав несколько упырей, я создала перед своим готичным домом несколько клуб. Криво сложенные из мелких булыжников кашпо странным образом настолько гармонично вписались в окружающую атмосферу, что глаз радовался. Широкие бортики облагородили деревянным спилом, что позволяло на них сидеть. А бережно выкопанные и пересаженные из чащи цветы не только принялись почти сразу, но и спешили порадоваться меня новыми бутонами.

За какие-то две ночи хрупкие кустики совершили чудо – их бутоны, словно капли акварели, расползлись по серому полотну пейзажа, вышивая его персиком роз, белизной ветрениц, солнечными брызгами мать-и-мачехи и голубыми всполохами васильков. Даже воздух здесь стал другим – гуще, слаще, с лёгкой горчинкой полыни где-то между вдохами. А вход в башню приобрел сказочную ауру.

Кстати, недавно скелеты натаскали плоских камней и вымостили ими пространство перед башней. Что только усилило ощущение непривычного уюта. А откуда-то взявшийся плющ, спешно затянувший собой часть основания черной кладки, довершил идеальную картину. Теперь на его листьях дремали ручные светлячки Гнуса, превращая растение в живую гирлянду.

Помимо изменений для души так же полным ходом шло строительство пробных ферм. Первые доставленные на границу кролики осваивались в тяжёлой атмосфере с трудом. Однако заметив, что после кормежки травой, сорванной именно мной, их акклиматизация стала проходить лучше, я теперь не забывала уделять внимание “хозяйству”, оставив на нечисть охрану и чистку клеток.

В общем, дела спорились, несмотря на наше общее немного одурманенное состояние. Курьеры-гули исправно доставляли готовые сборы трав на границу, где их после забирали доверенные Элиасу люди. Это не только ускоряло процесс, но и позволяло моему сердечному другу не таскать на своей спине тугие мешки с добром. Те же люди теперь исправно оставляли клети с пополнением для наших ферм.

«Вот бы жители удивились. Их проклятьем и спасением стала одна и та же ведьма», – хихикала я про себя, ступая по мягкому мху. Который, к слову, теперь отделяла от кожи стоп не магия.

Буквально вчера Элиас сделал мне подарок. Сверток из шелка, бережно запакованный и переданный в мои руки с долей смущения. Под нежной тканью лавандового цвета обнаружились просто чудеснейшие туфельки из мягкой кожи. Моему восторгу не было предела!

Жаль момент оказался немного испорчен фобией Хильды, которая дала о себе знать почти сразу. Едва я обула подарок Элиаса, как в груди появилась неподъемная тяжесть – дышать стало трудно, голова закружилась, а сердце сдавило так, что показалось, будто вот-вот умру.

Но я знала: этот страх – не мой. Это чужая боль, чужое отчаяние, засевшее в теле, как заноза. Я буквально заставила дыхание выровняться – и паника, словно отступившая приливная волна, стала медленно уходить, оставляя после себя лишь дрожь в пальцах и тяжёлый осадок где-то под рёбрами. Не полностью, нет. Но хотя бы достаточно, чтобы перебороть чужих демонов.

Как только пришло это осознание, своеобразное проклятье Хильды медленно стало отступать. Сразу не испарилось, но с каждым пройденным шагом в мягких и очень удобных туфельках (Элиас не с первого раза, но признался, что снял мерки, пока я спала) становилось легче.

Потому теперь каждая прогулка в лес не обходилась без туфель, что делало меня будто… всё больше собой. Кстати, эти променады так же использовались для ещё одного моего увлечения. Нового и куда более запутанного, чем флористика.

Настоящая магия не давала мне покоя и как бы сильно я не уставала, теперь всегда уделяла ей хотя бы пару-тройку часов в день.

Вот и сегодня, прежде чем начать готовиться к вечеру, точнее к возвращению Элиаса, я отошла недалеко от башни – чтобы точно никого случайно не задеть – и принялась практиковать одно заклинание. Достаточно опасное. Оно выпало мне в гриммуаре вчера уже перед отходом ко сну и представляло собой магию тления. Вроде бы пользы от него не получить, но это как посмотреть. Пытливый ум ещё долго не давал мне уснуть, пока прокручивал возможные варианты использования нового заклинания.

Допустим, у нас скопится куча мусора и что тогда? А вот тогда заклинание тления и пригодится – ускорив разложение любых материй, оно устранит проблему! Так что его стоило освоить, чтобы в ближайшее время обкатать – небольшой погост за склепом был полон ненужных костей от трапез моей нечисти. И чтобы он не нагонял на меня тоску, стоило найти способ исправно от него избавляться.

Ха-хах. Я рассмеялась про себя, будто идея задержаться здесь надолго была чем-то смешным. Впрочем, даже эта мысль – холодная и трезвая – не могла погасить жадного любопытства, с которым я копалась в знаниях Хильды, будто в старом сундуке, полном запретных сокровищ.

Вот и сейчас прихватив заклинание тления на левой руке, я стала искать, на чём бы его испытать. На глаза попадались только живые растения, но спустя какое-то время нашёлся и трухлявый пень.

– Подойдёт, – констатировала я вслух, обходя давно уже отжившего своего подопытного. А затем без раздумий набросила на него заклятье, при этом сделав всё так, будто занималась подобным всю жизнь. Вот на что способна ежедневная практика.

Заклинание сорвалось с кончиков пальцев, извиваясь в воздухе тёмно-лиловой аурой. Магические символы, похожие на древние руны, сплетались в змею, которая жадно впилась в трухлявую древесину. На миг показалось, будто пень устало вздохнул – и тогда он вспыхнул, как фитиль, зажжённый в кромешной тьме. А потом… зацвёл! Сначала оброс толстым слоем мха, затем обрядился гроздьями поганок, а напоследок удивил меня ярким свежим побегом.

– Это ещё что? – пораженно выдохнула, но не успела толком всё осмыслить.

Гнус материализовался передо мной внезапно, будто вырвавшись из самой тени. Его глаза пылали хищным огнём, а огромные уши дрожали, словно улавливая незримую угрозу, недоступную моему слуху. Когда он заговорил, в голосе сквозила не просто готовность – липкий, сладкий восторг предвкушения.

— Вторженцы, госпожа! — прошипел Гнус, и его крылья дёрнулись, будто упырь уже рвался в бой. — В южном секторе... пахнут сталью и кровью. Разрешите разведать?

Последнее слово прозвучало как формальность – он мысленно уже был там. И, чёрт побери, мне самой стало любопытно: кто осмелился потревожить наш маленький, цветущий кошмар?

– Да, лети со своей стаей, – дала добро и, без опасения быть пойманной на неуместной для ведьмы заботе, добавила: – Только аккуратно.

– Будет сделано, – отрапортовал Гнус и, взмахнув перепончатыми крыльями, взмыл вверх так, будто над нами не было плотно сплетенных ветвей деревьев. Следом устремился целый рой упырей поменьше.

– Госпожа, – тут же подала голос Клара, чья голова вынырнула из ближайшего бочага сразу после отправления Гнуса. Честно сказать, я даже немного вздрогнула от неожиданности – водный колодец оказался надёжно спрятан под корнями дерева неподалеку, и повторное резкое появление оказалось таким же неожиданным.

Заметив напряжение не только в голосе кикиморы, но и в лягушачьих глазах, я с уже нарастающим градусом от дурного предчувствия спросила:

– А у тебя что?

– Севернее на болотах происходит что-то странное, – частично пробулькала Клара. – Кто-то ставит капканы на моих дочерей.

«Неужели беда и правда не приходит одна? Или же… это не самое случайное стечение обстоятельств?» – промелькнуло в мыслях. Однако реакция на такие вести могла быть только одна:

– Тогда не медли и разберись. Справишься? Или выделить тебе помощников? – не забыла уточнить, ведь не так давно сама поклялась, что буду защищать её болотное потомство.

Кикимора явно не забыла данное слово, но в ответ только покачала головой со словами:

– Не обессудьте, госпожа, но в топях мне нет равных по силе. Сама справлюсь. – И, прежде чем Клара исчезла в тёмном зеве потайного омута, она добавила: – А вы лучше возвращайтесь в башню. Там будет безопаснее всего.

– Так и сделаю, – согласилась с дельным советом, не став строить из себя всезнающую госпожу. Всё же что-то неладное творилось, а дом в моём случае реально мог стать крепостью. Нужно было лишь добраться до него.

Жабья голова с хлюпом погрузилась в бочаг и исчезла, ну а я, чувствуя всеми волосками на теле надвигающуюся опасность, поспешила домой. Рядом зашуршали крылья – Гнус не оставил меня без охраны из пары своих сородичей. И ведь я даже не просила об этом.

Когда же с последними лучами заката ноги вынесли меня на свежую кладку дорожки перед башней,… нас встретила картина настоящего хаоса. Повсюду валялись части тел гулей, скелетов и даже темные камни душ мрачников обнаружились. Настоящее побоище. А посреди ещё не остывшего поля боя стоял всего один человек в неприметной робе, и от него веяло такой опасностью, что я сразу подумала про себя – убийца.

Скрыться не удалось. Мужчина с клинками – их лезвия вспыхнули в сумерках, как два клыка демона, – повернулся ко мне прежде, чем я успела сделать шаг. Всё во мне кричало бежать, ноги сами рванули в сторону, но поздно: один из упырей, с визгом, похожим на лопнувшую струну, бросился в атаку.