– Откат разорвёт сердце полукровки, как бумагу. Но вот полноценное драконье сердце… – Голос ведьмы снизился до шёпота. – Такое подобно раскалённой стали – оно переживёт что угодно.

Я резко вскинула брови, глаза расширились. Последующие откровения Хильды заставили меня буквально онеметь. Однако поднятая тема драконьего сердца заставила мои губы распахнуться, чтобы задать жестокий вопрос:

– И где, по-твоему, взять целого дракона?

Я замерла, оценивая её взгляд. Опять ложь? Но зачем… если её жизнь теперь зависит от меня?

– Последний исчез совсем недавно, – беззаботно пожала плечами Хильда. Но прежде чем я разозлилась из-за её словесных игр, она добавила: – Так что да, тут тебе понадобится полукровка, который… пробудил свою сущность. Это случается крайне редко, но такой образец уже есть в твоём мире.

Глупо похлопав глазами, силясь понять, к чему ведет Хильда, в итоге спросила:

– У Нилрема разве есть ещё дети?

– Мда, – ведьма щёлкнула языком, будто готова была стереть меня в порошок. Но вдруг её плечи дрогнули – точно смирившись. – Ладно, раз уж ты тупица, слушай внимательно. В мире существовало ДВА дракона. А теперь представь, что будет, если дракон, не такой помешанный на знаниях, как Нилрем, встретит… прекрасную принцессу? С губами алыми как розы, с кожей белой, словно снег, и с волосами темнее беззвездной ночи?

Я всё ещё не до конца понимала, о чём речь, но тут же представила перед собой Аннику. Ведь она очень подходила под это описание.

– Кстати, – с ясной досадой добавила Хильда, – её дочь просто копия своей невезучей матери.

– Почему невезучей? – уточнила, ещё не до конца переварив полученную информацию, а заодно надеясь, что разговорившись, ведьма внесёт больше ясности в свою историю.

Хильда фыркнула и перекинула прядь волос через плечо с преувеличенной небрежностью, но я заметила, как её пальцы слегка дрогнули. Слабый признак раздражения.

– Ну, сама подумай? Роман ни с кем-то, а с драконом, – её голос звенел, как разбитое стекло, – который быстро сошёл на "нет". Ведь интерес ящера продлился недолго, и он решил переселиться в другой мир. Правда сам того не ведая оставив после себя бастарда. – В этот момент картина начала складываться во что-то до боли знакомое и… близкое. Но я продолжила внимательно слушать, не спеша делать выводы: – Вот и как назвать эту принцессу везучей? Такая первая, ещё и запретная любовь задрала её планку настолько высоко, что ни один молодой король, каким бы красавцем тот ни был, не смог затмить бывшего любовника. А в завершении… смерть во время рождения дочери, забравшей у бывшей некогда возлюбленной дракона всю её красоту.

Несмотря на лавину информации, картинка в голове, наконец, сложилась. Сердце сжалось от осознания – значит, речь шла о матери Анники. А значит и… об Элиасе.

– Ну и дела…, – прошептала я, машинально прикусывая губу. Кто бы знал, что прошлое предшественницы Хильды оказалось ярким, как вспышка падающей звезды. При этом оставившей после себя след из всеми любимой прекрасной принцессы и полудракона на должности её теневого рыцаря.

Сразу за этим осознанием пришли тяжелые мысли: «Если Элиас сын дракона…, то почему не сказал? А может, он и сам не знал? Хотелось бы верить в это, а не в то, что после моего признания Элиас не рискнул открыться мне так же».

В любом случае теперь становится понятно, почему именно Элиаса использовал Нилрем в первом витке времени. Как Хильда воспользовалась силами полукровки, так и дух дракона не пощадил пусть частичного, но сородича.

Понаблюдав за тем, как сменяются выражения на моём лице, Хильда лишь снисходительно щёлкнула языком:

– Ага, целое сердце дракона в твоих руках. Так что решение за тобой. И приносить его в жертву не придется – достаточно лишь связать его магией с твоим сердцем. Хах, считай, что-то вроде брачной клятвы.

Услышав это, я резко подняла голову – тон ведьмы стал подозрительно гладким, будто заранее отполированным. Да и слова звучали такие, будто для меня заготовленные. Глаза помимо воли сузились, пока я говорила:

– А теперь ты как-то слишком гладко стелишь…

Ведьма недовольно поморщилась, будто ей свело скулы. Затем, сдавленно вздохнула:

– Признаю, переборщила я с запугиванием, – длинные пальцы барабанят по подлокотнику облачного трона. – Но иначе бы не сработало. Страх – это топливо для моего дара. Твой ужас стал ядром, вокруг которого теперь вращается твоя магия. И да, извиняться не стану – иначе ты никогда бы не смогла выжить в том мире. Но… – Тут Хильда резко обернулась, пряча лицо. – Теперь у тебя есть все шансы стать сильнее меня. Разозлилась, испугалась, выжала из себя всё – и в итоге превзошла все мои ожидания.

Небывалая похвала из уст той, кому проще оскорблять. А главное никакого намёка на ложь.

Я закрыла глаза на секунду, представив темные коридоры возможного будущего, где остаюсь в теле ведьмы: заклинания, вырывающиеся из меня помимо воли, люди, корчащиеся в муках, а я – беспомощная кукла с окровавленными руками. Нет. Не хочу стать ещё одним чудовищем.

Внутри что-то дрогнуло, словно сломанная пружина, и мои плечи расправились, когда голос твердо озвучивал:

– Я не согласна творить зло в качестве платы. Даже ради любви.

– Так не твори, – звучит до боли простой ответ. – Неужели до тебя ещё не дошло, как этого избежать?

Услышав новые нотки превосходства, не иначе как со злости, я напрягла память, пытаясь найти, ухватиться хоть за какую-то подсказку. И та нашлась. Просто стала не такой яркой из-за нападения, из-за пробуждения Элиаса.

Перед глазами так и стояла накидка изо мха, а поверх бусы из мухоморов, пока я радостно произносила:

– Заклинание тления на трухлявом пне. Клин клином!

– Ну, наконец, зачатки разума, – гаденько усмехнулась Хильда. После чего принялась, как фокусник забрасывать меня платочками решений: – Хочешь пробудить Аннику? Нашли на неё заклятье сна. Хочешь излечить жителей? "Отрави" их колодцы, только смотри, чтоб здоровые не пили эту воду. Хочешь накормить людей? Наколдуй нашествие кроликов или миграцию фазанов, всё равно посевы уничтожены, только пусть заранее силки расставят. Видишь, как просто?

Смех сам сорвался с губ, ведь решение плавало на поверхности. Так, не удержавшись, я весело бросила:

– Причинять добро и никак иначе.

– Законы магии – не каменная стена, а лабиринт, – Хильда щёлкнула пальцами, и между нами вспыхнул зелёный огонёк. – Главное – знать, где повернуть.

После слов ведьмы огонь превратился в дымку, а та стала рисовать ожившие картины. В них угадывался тот самый лабиринт, где зеленая змейка, натыкаясь на стену из запретов, обползала её, чтобы найти новое ответвление магии.

В моём случае ради блага надо будет проклинать проклятое. Только так удастся использовать чёрную магию без вреда окружающим.

– А насчёт моим молодильных ванн, – неожиданно продолжила Хильда, всё активнее окучивая меня, – решение найдешь в гриммуаре. Для меня оно было бесполезно, ведь данные чары берут начало в душе, а моя слишком…, – ведьма на миг задумалась, подбирая для себя менее обидное слово, – древняя для такого подхода. То ли дело твой случай. С его помощью и помощью Клары ты сможешь ускорить процесс ассимиляции, и тем самым вернуть телу возраст твоей души. Удобно, да?

– А вот теперь, – не без порции здорового подозрения начала я, – в тебе появилось слишком сильное рвение оставить нас на прежних местах.

Наверное, начни Хильда отнекиваться или менять тему, то моё подозрение взлетело бы до небес. Вот только ведьма вдруг смягчилась, стала такой, какой я ещё не видела и с неожиданным теплом произнесла:

– Скажем так, твой мир кажется мне не только интереснее, в нём… нашёлся кое-кто, кого не отпугнули мои характер и амбиции. Всё же борьба за права женщин имеет смысл.

Впервые рядом с этой особой, так любящей над всеми насмехаться, мне не захотелось спорить, подкалывать или ехидничать. Словно последний кусочек пазла встал на своё место, позволяя мне увидеть картину целиком. И как только это удалось сделать, у меня осталась лишь одна не решенная задача.

– Тётя…, – мои пальцы непроизвольно сжимают складки платья. – У неё кроме меня никого нет….

Внезапный укол вины пронзил грудь — так резко, что дыхание перехватило. Моя единственная настоящая родственница. Она заботилась обо мне, когда не стало родителей. Она взяла надо мной опеку, когда другие отказались. Она была той, кто, несмотря на все свои причуды, всегда оставался рядом. Я представила её морщинистые руки, перебирающие засушенные травы, её вечное ворчание: «Не болтайся без дела, самое время готовиться к Йолю!». Пальцы вцепились в подол так сильно, что будь шёлк реальным, то точно затрещал бы по швам. Совесть не давала так просто навсегда оставить её рядом с Хильдой.

– Да брось, – отмахнулась ведьма и, заметив моё состояние, поспешила ошарашить, – твоя старая перечница в курсе всей ситуации и просто в восторге. Просила передать, чтобы ты сама решала, где тебе будет лучше, а о ней не волновалась.

Пришлось какое-то время буквально пытать Хильду, выуживая все детали подводки к этим словам. Оказалось, тётя сразу же заметила подмену, выпытала из ведьмы все подробности и… успокоилась. При этом заявив, что я со всем справлюсь, ведь иначе и быть не может.