– С каких пор ты веришь слухам? – едва не вспылил Элиас, сжимая руки в кулаки. Сейчас ему как никогда хотелось коротким взмахом руки свернуть шею этому хладнокровному родственнику.
С опаской проследив за тем, как герцог сжимает и разжимает побелевшие пальцы, король Северин незаметно отступил назад и бросил:
– Тех самых, когда мне их приносит дух мага из зеркала. Представляешь, со мной связался не кто-нибудь, а прислужник мачехи Анни!
Гнев в Элиасе вскипел, как кислота.
– Нилрем... Вот же мерзкое создание! – выругался Элиас, после чего оставил короля с негодным артефактом позади, лишь отметив брошенное в спину:
– Стой, Элиас, что вообще происходит?
Но он уже не слушал. Одного взгляда на высоко повисшее солнце было достаточно, дабы ощутить отчаяние. Ему не нужны были магические костыли, чтобы преодолевать большое пространство быстрее любого самого легконогого коня. Однако это забирало слишком много сил и без подпитки луны Элиас выдохнет до того, как преодолеет весь путь.
Вот только и дожидаться ночи в надежде на лучшее он никак не мог.
Ураганом ворвавшись на конюшни, при этом на ходу срывая с себя тяжелые регалии, Элиас вскочил в оседланного для короля коня и под крики конюхов помчался по знакомому маршруту. Он знал, что не успеет. Знал, что дорога верхом займёт слишком много времени, но не мог не надеяться. Он ведь дал обещание, которое собирался сдержать. Он ведь, правда, хотел
Чтобы знать о планах на Злую Королеву наперед Элиас каждый день возвращался в замок. Старался держать всё под контролем, следить за любыми действиями знати на случай, если кто-то из них попытается пойти против указа магов поддержанного короной. Но удар пришёлся от того, кто стоял ближе всего. Проклятый король Итэлла, явно прислушавшись к не менее проклятому Нилрему (неизвестно как умудрившему связаться с кем-то за пределами башни), решил всё без главного советника. А ведь ради этой должности Элиас скрипел зубами и молчал, глядя на всё более разгульный образ жизни зятя. Как очевидно очень зря.
«Стоило раньше приструнить засранца и разбить демоново зеркало», – по кругу проносилось в мыслях Элиаса, пока туда не пробилась новая, куда более дикая мысль. – «Пусть нечисть башни окажется достаточно сильной, чтобы закусить подосланным убийцей. Это всё о чем я могу мечтать».
Сейчас, пока конь во весь опор нёсся к темному горизонту, Элиас вспомнил день откровения Хелены. Тогда, несмотря на все свои познания, он был ошеломлен правдой. Вот только, пусть не сразу, но он понял, что больше всего его оглушило не иномирное происхождение души в теле Хильды, а осознание – как только ведьма вернётся, он больше никогда не найдёт такую необычную и притягательную девушку. Её попросту не существует в его мире. И это осознание расцвело в груди тем самым ярким цветом, о котором Элиас даже не подозревал.
Он любил её. Не её серебряные волосы или смех, похожий на звон колокольчиков, а тот странный, нездешний свет, что пробивался сквозь даже самые чёрные чары Хильды. Теперь он понимал: Нилрем издевался не зря. Эта глупость – влюбиться в душу, которой не должно было быть в его мире – стала его проклятьем. И именно страх потери заставил его всё это осознать.
Хелене не понадобилось приворотное зелье или иная магия. Ей достаточно было взгляда, улыбки и света, что исходил из её души. Совсем не такой тёмной, как у прежней владелицы тела. Девушка сама этого не осознавала, но именно её внутреннее тепло плавило лёд из тёмной магии Хильды, преображая тот в нечто новое.
«Хелена…» – имя пронеслось в мыслях, словно последний луч света перед неминуемой бурей. Он видел её такой – с глазами, полными доверия, с неловкой улыбкой, когда она пыталась справиться с магией, не понимая, что именно её доброта постепенно преображала чащу вокруг. И теперь кто-то собирался вычеркнуть её из этого мира. Без суда. Без права на защиту.
На месте, где раньше были ядовитые травы или колючки, стали появляться побеги цветов. Однако Хелена так занята своими мыслями и переживаниями, что даже не обратила внимание, как всё вокруг неё успело преобразиться. А ведь главная воля магии проста – дать своему магу то, в чём он больше всего нуждается.
Если ведьме нужен яд, рядом начнут расти белладонна, аконит или белена. Вряд ли рядом с такой колдуньей станут распускаться одуванчики, душица и шиповник. И теперь Элиас жалел, что сразу не рассказал об этом Хелене. Его привитая осторожность, привычка всё проверять на деле, а не верить словам, сыграли с ним злую шутку. Ведь иначе он мог дать своей колдунье ключ ко всё ещё дремлющей в ней магии.
Граница чащи показалась через бесконечно долгий отрезок времени. Ночь ещё не спешила сменять день, но уже под темными сводами Элиас мог использоваться магию. Так мана расходовалась меньше и ему хватит ее не только чтобы быстро и без проблем добраться до башни, но и одним взмахом руки оторвать голову подосланного к Хелене убийцы.
Взмыленный конь остался позади, а под сводами вековых деревьев заскользила тень. Проносясь мимо дремлющих тварей, едва касаясь толстых веток и бесшумно сливаясь с туманом в низинах. Благодаря этому тень оказалась рядом с башней в считанные минуты. Однако было поздно.
Ноги подкосились, едва Элиас ступил на плиты перед мрачным домом возлюбленной. Время замедлилось – будто вся чаща задержала дыхание. Перед ним замерла Хелена: ее серебряные волосы, обычно струившиеся, как лунный свет, спутались, а в глазах читалось то, что он боялся увидеть больше всего – немой ужас. Кинжал убийцы сверкнул – короткий, холодный блеск, как вспышка молнии перед громом, заставляя кровь Элиаса застыть в его жилах.
Вокруг валялись тела нечисти, изуродованные, словно разорванные куклы, которые до последнего защищали госпожу. На земле – борозды от когтей и обломанные ветви, будто лес тоже сражался за свою ведьму.
Хелена же замерла, будто скованная чарами времени. Безупречное черное платье было изорвано, а серебряные волосы спутались, словно паутина, оплетающая лицо. Но страшнее всего – её глаза. Широкие, бездонные, они смотрели прямо на убийцу, словно всё ещё не веря, что тот пришёл именно за её жизнью. А потом сталь с хрустом устремилась к ребрам.
Ничто не остановило удар – точный, сильный и нацеленный прямо под сердце, туда, где у магов находился источник их жизни. Кончик лезвия уже вонзился между ребер, уже разрывал ткани, и Элиасу показалось, что его собственное сердце разбилось, отдавая эхом лязга ломающегося металла.
В ушах зазвенело. Время замедлилось. Даже воздух, наполненный пыльцой раздавленных цветов, казался густым, подобным смоле. Запах крови смешался с ароматом увядающих цветов – сладкий и одновременно гнилой, как сама чаща.
Впервые за всю жизнь Элиас ощутил магию не инструментом, орудием, что прятался внутри него, а как внутренний голос. Не думая, он хотел броситься вперёд – но тело не слушалось, будто парализованные ужасом мышцы удерживали его, не желая отпускать, пока магия внутри него повторяла лишь одно слово:
«Нет. Нет. НЕТ!»
И тут что-то внутри него – тёмное, древнее – подняло свою голову.
Глава 19. Бабочка на погосте
Глава 19. Бабочка на погосте
***
Последние дни мне казалось, что я не хожу – порхаю над землей. Словно воздух под ногами превратился в мягкие облака, и это ощущение лёгкости заставляло сердце колотиться так часто, будто стремилось взмыть ввысь, чтобы улететь туда, где ждал
Никогда не думала, но любовь и, правда, умеет окрылять. Тем более такая яркая, но в то же время спокойная – будто сердце не откликнулось первому попавшемуся мужчине, а присматривалось, проникалось постепенно, чтобы в итоге выбрать самого надежного человека из всех. И осознание, что он отвечает мне тем же, заставляло всё внутри трепетать.
На этом фоне даже мои слуги стали какие-то шальные – часто зависали с глупой клыкастой улыбкой на жутковатых мордах, будто увидели в ближайшей ветке корявого дерева или в кусте шиповника самую прекрасную картину в жизни. Или вздыхали так, будто их реанимированные магией сердца тосковали по кому-то. Ей-богу, стала закрадываться мысль, что моя мягкость развязала нечисти руки-лапы и они… начали гнать огненную воду в склепе, а потом тайно её употреблять. Иначе как ещё оправдать их слегка придурковатый вид?
Надеюсь, я не выглядела всё это время, точно так же. А даже если и так, то какая разница? Главное ведь наслаждаться моментом, который мог вообще не наступить. Найти по-настоящему своего человека – редкая, небывалая удача. Осознавая это, я старалась не думать о плохом, и тем более не третировать слуг, явно попавших под моё влияние.
Тем более, что нетипичное поведение моей нечисти, не слишком сильно отражалось на нашей бурной работе.
Выбранные главы гулей и мрачников, действительно, облегчили мне заботы об их сородичах. Теперь, помимо заготовок из трав, корений и даже с трудом собираемой пыльцы, к нашим «товарам» добавились отрезы шёлка, что ткали мои мрачники. Они, конечно, роптали, мол, только их госпожа достойна носить магическую ткань, но леди Паника – так теперь звали главу мрачников – быстро всех прижала к теневому когтю. Молчаливая, исполнительная она оказалась идеальным кандидатом на должность вожака.