Нападавший даже не замедлился, не отвлёкся на моего маленького стража. Его рука с клинком описала дугу – плавно, будто он не рубил, а дирижировал оркестром смерти. Кровь брызнула, упырь рухнул, распластав крылья, как скомканный пергамент, – и я осталась с одним защитником.

Видя такой расклад, я за доли секунды решила рвануть к башне – там магия, там щиты, там гриммуар. Больше шансов выжить, чем в лесу, где с ведьмой, вооруженной лишь одним парализующим заклинанием с радостью позавтракает самая прыткая дикая нечисть. Сейчас я излучала страх такой силы, что не могла оставаться для них главной опасностью.

Мой забег начался под писк последнего упыря и вой недобитого гуля рядом. Они оба рванули наперерез убийце, тем самым давая мне шанс спастись, а позже спасти и их от забвения. Вот только надолго моих отважных слуг не хватило.

Несколько ударов сердца и я всем телом чувствую смертельную опасность за своей спиной. Добежать до двери уже не успевала и единственное, что могла сделать – резко остановиться, сбросить с себя плащ, чтобы им хоть немного закрыть обзор нападавшего, и уже под прикрытием рвущейся от кинжалов ткани выпустить магию со второй руки.

Слава законам этого мира змеиное плетенье нашло цель, заставляя мужчину, всё это время действующего без единого звука, замереть на месте. Потом и вовсе рухнуть в мои недавно пересаженные кустики цветов. Яркие лепестки взметнулись, заполняя вечерний воздух сладким и травянистым запахом, ну а я, не став искушать судьбу, развернулась, чтобы рвануть со всех ног к башне. Однако не тут то было.

Слишком поздно до меня дошло, что убийца был не один. Точнее: он не мог прийти в одиночестве. Каким бы сильным, быстрым и ловким человек ни был, без магии положить столько нечисти ему не под силу. Стоило лишь на миг задуматься об этом и становилось ясно – по мою седую голову пришла целая компания.

Я лишь успела удивиться тому факту, что раньше не было ни одного убийцы (кроме Элиаса) а тут сразу толпой навалились. Явно были и другие, кто помог отвлечь Гнуса с Кларой.

Эти выводы стали последним, что промелькнуло в мыслях, когда к моему животу устремилось стальное лезвие. Его хищный блеск, голодный звон заставили меня широко распахнуть глаза, а потом ощутить оглушающий удар чуть ниже желудка.

Было больно, очень-очень больно. При том так, что воздух перестал поступать в лёгкие, заставляя страдать ещё и от удушья. Помнится на физ. культуре мне как-то попали мячом в солнечное сплетение и вот ощущение были точно такими же. Однако,… а где же, собственно, боль от пореза? От разорванной плоти? Пронзенного насквозь сердца? Магического, что для меня теперь смертельнее всего – иные раны магия залатает даже без участия хозяйки.

Разве меня не насадили как бабочку на булавку? Или… нет?

С трудом опустив голову и сквозь слезы в глазах я вдруг увидела ни кровь, ни куски плоти или чего похуже, а… осколки того самого кинжала, которые сейчас сыпались мне под ноги. Под рваной тканью не было раны – только переливающийся сизым узор доспех, вплетённый в ткань корсета. Чужая осторожность, словно тень прежней колдуньи, встала между мной и смертью. Благодарность к Хильде ударила в виски – она, никогда не делавшая ничего для других, сейчас спасла меня. Хоть и сделала это косвенно.

После осознания ситуации на меня накатило секундное облегчение. Которое тут же улетучилось – убийца-то ещё бодрячком, на ногах, а я только начала дышать через раз и снова бежать пока не смогу. И как назло даже его обездвиженный товарищ начинал приходить в себя, упорно стараясь подняться из моих уничтоженных клумб. А я всё ещё одна и теперь полностью безоружна….

– Руби голову, – рыкнул тот, кого достало моё заклинание. – Дальше разберёмся.

Уж не знаю, послушался бы второй убийца указаний первого, но тут всем стало резко не до меня. Сначала тот нападавший, что был ближе, взмыл в воздух, а затем с поразительной скоростью устремился к земле. Встретила она его с глухим ударом. После чего всё повторилось ещё, потом ещё раз и закончилось лишь, когда охотник за головой одной конкретной ведьмы перестал дышать. Оставшийся в живых убийца смекнул, что дела плохи и попытался скрыться, но не тут то было.

Едва стряхнувший с себя заклятье тип и шага не успел сделать, как повторил участь своего подельника. Воздух, жесткая посадка, воздух и вот он тоже больше не представляет угрозы. Сразу затем из леса послышались аналогичные звуки, какие-то ближе, какие-то дальше, а затем всё резко стихло. Лишь после этого я смогла достаточно прийти в себя и, осмотревшись, обнаружить… Элиаса!

Он стоял на коленях прямо у начала дорожки и выглядел как-то очень неважно. Забыв о своих страхах и ещё клокочущей под рёбрами боли, я метнулась к возлюбленному. Стоило оказаться рядом, как я перепугалась даже больше, чем при нападении. Мне впервые довелось увидеть человека, едва ли не сошедшего со страниц по экзорцизму.

Элиас тяжело дышал, его глаза стали бездонными, как ночное небо с россыпью сотен звёзд, и уже было невозможно рассмотреть, где белок, а где зрачок. Волосы его частично побелили, будто кто-то вплёл в них серебристые лунные нити, из-за чего те стали доходить Элиасу до плеч. Под его кожей вздулись жилы, подрагивающие, мерцающие, словно ртуть, – каждый удар сердца заставлял их светиться ярче. Казалось, ещё мгновение – и они прорвут плоть изнутри, не оставляя от мага даже частички.

– Это явно не норма, – на грани истерики выдала я и, боясь прикоснуться, чтобы не сделать больно, спросила: – Милый, что с тобой? Чем помочь?

– Магия…. её слишком много… – с трудом вытолкнул из себя Элиас и завалился на бок.

Стало очевидно, что больше разговаривать он не сможет и спрашивать о действиях в подобном случае у него бесполезно. А значит, оставался только один вариант.

– Потерпи, я сейчас, – бросила и вскочила на ноги, чтобы со всех сил понестись к башне. Затем одним махом перемахнуть её ступени и преодолеть расстояние от входа до заветного гардероба за рекордные сроки.

– Нилрем! – взвыла я, – Живо говори, как помочь Элиасу!

– Решение у тебя под ногами, – доносится тихое до меня, а затем появляется знакомое лицо. Вот только в отражении нет больше алых глаз и золота волос. Дух в зеркале стал походить на самого настоящего призрака – серого, истонченного и почти невидимого.

– Говори яснее! – рыкнула, недоумевая, что тут ещё случилось.

– Пусть твой… маг коснется башни, – с заметным трудом, а так же нежеланием выдыхает бывший дракон. И уже под моим диким взглядом поясняет: – Она заберёт излишки пробужденных сил. Иначе… его разорвёт на части.

Сорвавшись было уже с места, чтобы воплотить рекомендации, я вдруг услышала.

– Прощай, Хелена. Больше… мы не увидимся.

Шепот отразился от стен с таким обреченным, почти загробным смирением, что я застыла на месте. В недоумении оглянувшись, и хотела было спросить, что за неуместная драма, как зеркало прошептало:

– Нападение… моих рук дело. Я отдал для этого все свои силы. Хотел… перед смертью наверняка обезопасить этот мир, но…, – тут Нилрему пришлось украсть еще несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами и продолжить, – не… учёл, что злость, боль и страх от потери дорогого… человека, пробуждает даже самые дремлющие силы. – Поймав мой совсем уже ставший растерянным взгляд дух с невиданным до сего дня теплом тихо добавил: – А ты везучая. Береги его . Он… твой ключ к счастливому финалу.

Наверное, мне надо было разозлиться, метнуть что-нибудь тяжелое в зеркало, едва услышала о его кознях, но сейчас все мои эмоции остались там. Рядом с мужчиной, которого пытается сожрать собственная магия. Только поэтому вместо проклятий в сторону Нилрема я лишь спросила:

– Зачем ты мне это говоришь?

– Надеюсь, что после этого ты… пощадишь мою дочь…., – сразу после слов, легших на мои плечи грузом навязанной благодарности, отражение истончилось.

Некогда прекрасное лицо дракона покрылось морщинами, будто зеркало трещинами, а затем полностью растворилось в дымке зазеркального мира. Едва это произошло, как темница Нилрема стала крошиться и оседать на пол серебристой пыльцой. Не прошло и полминуты, как на месте ростового зеркала осталась только загадочно мерцающая кучка пепла.

Честно не зная, как на это реагировать, я сжала кулаки. Ненавидеть его? Благодарить? Он стал началом моих испытаний и сейчас обрёк на эту бойню, но в то же время… подарил шанс встретиться с Элиасом….

Так и не определившись с чувствами, я отвернулась и выбежала на улицу, чтобы попытаться уговорить Элиаса подняться. Он был слишком тяжёлым и мне его никак не дотащить, тем более по камням. Однако магия так клокотала в Элиасе, что он оказался не в силах даже пальцем пошевелить. И вообще казалось, уже совсем ничего не слышал.

На моё счастье раньше подступивших слёз подоспел Гнус. Ощутив смерть своих сородичей, глава упырей тут же повернул назад и благодаря этому стал тем, кто помог мне дотащить Элиаса к стенам башни. Ворчал, шипел, что зеркально отражали и его сородичи, но исполнял мою просьбу. Не приказ.

И вот, едва мужская ладонь коснулась темной кладки, как тело Элиаса перестало биться в конвульсиях, а жилы больше не распирало внутренним светом – они продолжали тихо пульсировать, постепенно уменьшаясь в размере.