— Пчелка, — негромко произнес мужчина, стоило ему только приблизиться. — Те трое вернулись. И не одни — еще пятеро с ними. Все вооружены, хоть и прячут оружие под плащами.

— Вот как, — протянула я, машинально поправив перевязь с мечом. — Что ж, видимо, решили не просто наблюдать. Как расположились?

— Двое у выхода на северную дорогу, там, где старые вязы. Трое у восточной, прячутся за телегами торговцев, остальные растворились в толпе.

— Передай Брондару и Зелиму — пусть держатся ближе к телегам, — распорядилась я. — Гвин пусть проверит, свободен ли переулок за лавкой медника. Если что, уйдем через него — там проезд узкий, но телеги должны пройти.

— Харди, — окликнула я лекаря, который заворачивал в холстину какие-то травы, — присмотри за женщинами и детьми. Если начнется заварушка — сразу уводи телеги в тот переулок.

Лекарь понимающе кивнул и неторопливо направился к обозу, где как раз устраивал свою семью Сивер-конюх. По пути Харди что-то негромко сказал Дереку и Корвину — оба мужчины тут же подобрались, словно охотничьи псы, почуявшие опасность. В их глазах появилась настороженность, а руки непроизвольно потянулись к рабочим инструментам, которые вполне могли сойти за оружие.

— Выдвигаемся, — скомандовал Базил, внимательным взглядом окинув торговую площадь и чуть помедлив, добавил — Только не спеша, будто просто возвращаемся с покупками.

Обоз, наконец, медленно тронулся с места и колёса телег глухо застучали по булыжной мостовой. Я ехала впереди, делая вид, что пересчитываю оставшиеся монеты в кошеле, но всё внимание было приковано к теням между домами и движению в толпе. Краем глаза заметила, как Брондар и Корх, словно невзначай, заняли позиции по бокам первой телеги — их фигуры в потёртых плащах казались расслабленными, но я знала, как быстро они могут обнажить клинки. Зелим растворился в толпе — он умел становиться практически невидимым, когда требовалось, сливаясь с тенями и превращаясь в одного из множества прохожих.

— Госпожа, — вдруг тихо окликнул Дерек, поравнявшись со мной. — Мы, конечно, не воины, но постоять за себя сможем.

Я благодарно кивнула. Корвин тоже что-то проворчал, сжимая рукоять плотницкого топора так, что побелели костяшки пальцев. Даже Сивер при всей своей худобе, выглядел решительно — его жилистые руки, привыкшие управляться с норовистыми лошадьми, крепко держали кнут…

Мы почти добрались до выхода с рыночной площади, когда я заметила движение слева. Трое в темных плащах, надвинутых на глаза, целенаправленно двигались наперерез нашему обозу, ловко лавируя между припозднившимися прохожими. Еще двое появились справа, постепенно сужая кольцо, а в сгущающихся сумерках тускло поблескивали клинки, спрятанные под их плащами…

Глава 23

Глава 23

— Зелим, левого возьми, Брондар ты тех двоих, что справа, — едва слышно проговорил Базил, его пальцы крепко сжали рукоять меча, а седая борода чуть подрагивала от сдерживаемой ярости, когда он, оскалившись словно матерый волк, добавил. — Встретим гостей как положено.

Рыночная площадь к этому времени почти опустела — последние торговцы спешно сворачивали свои лотки, а редкие прохожие старались держаться подальше от нашего каравана, чувствуя надвигающуюся бурю. Но стоило Зелиму сделать шаг в сторону, один из преследователей вдруг выступил вперед, а его руки медленно поднялись в примирительном жесте и убедившись, что мы не спешим нападать, он медленно двинулся ко мне.

— Лэра Эммелина, позвольте передать вам это, — заговорил мужчина, остановившись в паре метров от нас. Его хриплый голос выдавал человека, привыкшего отдавать приказы. Движения же оставались по-прежнему плавными и осторожными, когда он медленно потянулся за пазуху и извлек свернутый в тугую трубочку лист пергамента.

— Возьми, — коротко приказал Базил. Зелим, верный своему прозвищу «Тень», почти неуловимым движением скользнул к посланнику. Даже в угасающем свете дня было заметно, как напряглись мышцы наемника под потертой кожаной курткой, когда он забирал пергамент.

Развернув послание, я быстро пробежала глазами по ровным строчкам, выведенным каллиграфическим почерком придворного писца. Королевским указом некому лэрду Дерину поручалось помочь Эммелине Энтар в управлении её землями. Подпись и печать казались подлинными — ярко-красный сургуч еще хранил четкий оттиск королевского перстня с родовым гербом, а золотые нити, искусно вплетенные в пергамент, тускло светились, подтверждая подлинность документа.

— Мой господин, лэрд Дерин, приглашает вас присоединиться к его людям у северо-восточных ворот, — негромко произнес посланник, как только я закончила читать. За внешней невозмутимостью в его темных глазах таилось едва сдерживаемое волнение, а пальцы заметно подрагивали от напряжения.

— Мы направляемся к северо-западным, — холодно ответила я, машинально сжав рукоять меча. — Если лэрд Дерин желает, может присоединиться к нам там.

— Боюсь, это невозможно, — проговорил посланник, и его бархатный голос внезапно обрел стальную твердость. В сумеречном свете его лицо казалось высеченным из камня, а темные глаза недобро блеснули. — У моего господина безотлагательный разговор к вам, лэра Эммелина.

В воздухе тотчас повисло осязаемое напряжение. Краем глаза я заметила, как его люди начали медленно перемещаться, занимая более выгодные позиции вокруг нашего каравана. Их движения были едва заметны — словно тени, скользящие между телег в угасающем свете дня.

— Безотлагательный разговор может подождать до завтра, — отрезала я, намеренно слегка вытянув из ножен свой меч. Тусклый свет скользнул по отполированной стали, а привычный металлический скрежет прозвучал как предупреждение. — А сейчас нам пора возвращаться — дорога неблизкая, да и груз немалый.

— Настаиваю, — процедил мужчина сквозь плотно стиснутые зубы. Его рука медленно, почти лениво скользнула под плащ, где угадывались очертания оружия. Шрам на его щеке побелел от напряжения, а в глазах появился хищный блеск. — Лэрд Дерин будет крайне недоволен отказом.

— Передайте своему господину, — холодно произнесла я, выпрямившись в седле и расправив плечи. За моей спиной тотчас раздался многоголосый шелест вынимаемых из ножен клинков, и мои соратники выдвинулись вперед, окружая меня полукольцом. — Что если у него действительно есть ко мне разговор, пусть приедет в замок. Я приму его как подобает и когда сочту нужным.

Соглядатай нехотя кивнув, коротко поклонился, демонстрируя безупречные придворные манеры, которые казались неуместными здесь, на пыльной рыночной площади. А затем он растворился в сумерках так же бесшумно, как появился — только легкое колебание воздуха да едва уловимый аромат сандала напоминали о его присутствии. Его люди, словно тени, безмолвно последовали за своим командиром, растворяясь в узких улочках спящего города…

— Что скажешь, пчелка? — тихо спросил Базил, когда мы отъехали на достаточное расстояние. Его обветренное лицо, изрезанное глубокими морщинами, было непривычно серьезным, а в серых глазах застыла тревога, которую я редко видела у этого бесстрашного воина.

— Королевская печать настоящая, — задумчиво протянула я, передавая ему пергамент. — Даже нити те самые, что используют только в канцелярии его величества. Такие подделать невозможно — в них вплетена магия.

— Хм… помощник значит, — хмыкнул Харди, поравнявшись с нами. В его голосе слышалось плохо скрываемое недоверие. — Как-то не верится в такую заботу его величества. Слишком уж… своевременно этот лэрд появился.

— Ещё один соглядатай, — мрачно процедил Базил. — Видно, мало королю тех, что по пятам за нами ходят. Теперь еще и «помощника» прислал.

— Посмотрим. В любом случае выбора у нас нет. Королевский указ есть указ. Но это не значит, что мы потеряем бдительность, — проговорила я, пожав плечами…

За крепостными стенами нас никто не ждал, но напряжение не отпускало. Наемники держались настороже: их руки то и дело касались рукоятей мечей и кинжалов, а внимательные взгляды обшаривали каждый куст и каждую тень вдоль дороги. Зелим время от времени принюхивался, словно гончая, и хмурился все сильнее, а Базил не отставал от меня ни на шаг.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в зловещие багровые тона, а первые звезды робко проступили на востоке, из-за пологого холма показался отряд всадников. Десять человек в добротных дорожных плащах, темная ткань которых не могла полностью скрыть очертания легких доспехов, быстро приближались к нам. Их лошади приковывали взгляд — не тяжелые боевые жеребцы, но крепкие, породистые скакуны с мощными грудными клетками и сильными ногами, способные преодолевать большие расстояния, не теряя резвости.

Во главе отряда ехал молодой мужчина лет тридцати. Его светлые, почти серебристые волосы, были собраны в традиционную для знати косу. Худощавое лицо с тонкими, аристократическими чертами казалось высеченным из мрамора — такое же бледное и безупречное, словно он никогда не знал ни ветра, ни солнца. Дорогой камзол из темно-синего бархата, искусно расшитый серебряной нитью, подчеркивал благородную осанку, а каждое движение выдавало в нем человека, привыкшего командовать. Поравнявшись с нашим обозом, он натянул поводья с отточенным изяществом потомственного наездника, и его породистый конь тотчас послушно замер.