Старик на мгновение прислушался.

— Хаотичные, неисчислимые параметры. Неограниченное... излучение... при каждом переходе возрастает… приближается к пределу... коллапс...

Какие зловещие слова.

— Если присутствие Харухи приносит столько хлопот, скажи ему, чтобы он её выгнал. И нас заодно.

Несколько секунд старик искоса смотрел вверх.

— Голос исчез. Я больше ничего не слышу. По-моему, что бы ни случилось с этим миром, он не станет вмешиваться, нда. Может, потому что, как вы говорите, этот мир виртуальный, вымышленный.

Сколько ты слышал из того, что мы здесь планировали?

— Всё я слышал. Вы же собираетесь отсюда сбежать, так?

А ты попытаешься нас остановить?

— Нет. Такого мне не приказывали. Просто у меня есть личная просьба.

Неигровой старик тихонько поставил на стол керамическую чашку.

— Не могли бы вы взять меня с собой в этот ваш реальный мир?

Эта неожиданная просьба застала меня врасплох. Да и Коидзуми на секунду застыл.

— Если мы вернёмся в реальный мир, мы полагаем, что наши v-версии будут стёрты при слиянии волновых функций. Но что станет с коренными обитателями этого мира при перемещении в реальность? Вы являетесь чисто информационным существом. Возможно ли вообще перевести вас в физическую форму?

Ответ могла дать лишь Нагато, но она была погружена в свои расчёты.

— У вас нет привязанности к этому миру?

— Мне стал любопытен ваш — ведь он породил таких забавных созданий, как вы. Я не помышляю об этом мире ничего плохого, но у вас наверняка есть причины желать его покинуть. И мне бы хотелось узнать больше.

Просто мы поняли, что мир, в котором может произойти всё, что угодно, не так уж хорош. Интереснее, когда есть некоторые ограничения. И наш мир устроен довольно неплохо.

Тут решил полюбопытствовать Коидзуми:

— А каково вам постоянно жить в таком мире? Не желаете поделиться своим опытом, Зевс?

— Ну, я никаких других мест не знаю, так что мне здесь странным ничего не кажется, нда. Но когда вы говорите о реальности, которая живёт по неким принципам и законам, мне хочется посмотреть, как это работает.

— Если вы попадёте в реальный мир, то, возможно, никогда не вернётесь.

— Меня это вполне устраивает. А то я здесь, кажется, целую вечность прожил. К тому же… — он понизил голос, поглядывая на сцену, — если вы отсюда уйдёте, этот мир, возможно, утратит всякий смысл. И этот факт всё больше беспокоит имеющееся у меня независимое сознание.

Огромная песочница для нас пятерых. Чтобы поддерживать подобное виртуальное пространство, требуются огромные затраты энергии. Наверное, тратить их впустую неразумно.

Кисло улыбнувшись, Коидзуми заметил:

— Я не уверен, есть ли у информационных форм жизни вообще понятие «траты». Всё зависит от намерений создателя. Если это просто экспериментальная площадка, то, возможно, она потом будет использована для других целей. Учитывая расходы на содержание, есть вероятность, что её закроют, но мне трудно поверить, что космическая сущность, способная свободно управлять квантами, будет беспокоиться о затратах энергии.

— Ну вы и ребятки. Похоже, знаете о моём начальстве больше, чем я, нда.

— Мне кажется, что беспокоиться следует не о расходах.

Глаза Коидзуми обратились к сцене.

Прошло уже десять лет с тех пор, как высадились греческие войска, а Троя до сих пор не пала.

Эти стены возвели сами боги, и они выдерживали любые атаки объединённого греческого войска. Троянские воины не отсиживались в обороне: они часто выходили, стремясь отогнать нападающих. Но и греки представляли собой грозную силу. Ни одна из сторон не могла добиться явного преимущества; они были равны по силам, и война продолжалась. В греческом лагере Агамемнон и Ахиллес поссорились из-за красавицы, а в Трое Гектор был раздосадован никчёмностью своего брата Париса. В битву вмешивались и боги. Гера, разгневанная на Париса, обрушивала на троянские войска молнии, в то время как Аполлон встал на их сторону, осыпая греков стрелами, распространяя чуму, и вообще для бога солнца вёл себя просто по-свински.

— Ба, знакомые всё лица, — произнёс я.

Большинство актёров, изображавших прославленных героев «Илиады», ранее уже попадались нам в мирах, в которых мы побывали. Невзрачные лица Менелая и Елены были лишь началом: Кактотамтоны и братья Чётатам-Харпы, мафиозный босс с подручными, бармен с каменным лицом и даже команда «Золотого руна» — все они сейчас размахивали мечами на сцене.

Если им пришлось повторно задействовать столько неигровых персонажей, то этот мир, видимо, меньше, чем я думал. Или же этот «небесный свод» просто ленился.

— Думаю, он не столько ленится, сколько попросту не обладает должным пониманием. Полагаю, у него есть вычислительные мощности, чтобы наделить всех персонажей полноценной биографией, и, возьмись он, то так бы и сделал, но он не совсем понимает, как с этим обходиться.

Я понял, что́ имел в виду Коидзуми. Судя по странности миров, которые мы посещали, менталитет их создателя был крайне далёк от человеческого.

Я не имел представления о том, какие у него были планы относительно этого мира. Я не испытывал особой привязанности к второстепенным неигровым персонажам, но всё же мы провели с ними немало времени. Даже если бы это была всего лишь видеоигра, и они повторяли одни и те же заданные реплики, мы всё равно были бы склонны видеть в них человечность.

— Любого автора порадовало бы такое отношение к их созданиям, — вставил Коидзуми.

Другими словами, грустно было осознавать, что они могли исчезнуть вместе с этим миром. Поэтому я всё же надеялся, что этот мир продолжит жить дальше и без нас.

В самом деле, создатель, может, и не являлся нашим врагом. Не знаю, каким образом он нас защищает, как утверждает старик, но уж точно я не ощущал, что этот мир был создан, чтобы нам навредить.

Даже тот первый мир японской RPG был тёплым и уютным. Мы в нём как будто отмокали на горячих источниках. Иногда было даже интересно смотреть на эти сменяющие друг друга миры.

Однако я выбрал иной путь. Члены «Команды SOS» не такие заурядные типы, которые готовы довольствоваться кем-то для них созданным суррогатным раем. Даже если бы из моей памяти стерли всё, что я пережил, я бы предпочёл иметь дело с естественным открытым миром, а не утопией в клетке. Впрочем, ладно, не рассуждаю я так высокопарно. Просто меня раздражало, что кто-то запер нас здесь и наблюдал за нами, как за лабораторными крысами. Мне не хотелось играть по их правилам.

— …………

Из раздумий меня вырвала выразительная тишина.

Шорох царапанья по табличке стих.

Нагато просматривала свои записи, перепроверяя их, но вскоре она издала долгий едва слышный выдох. Возможно, она перегрелась.

— Теоретическое построение готово, — изрекла она.

Табличка почти целиком была покрыта загадочными символами, но даже я мог разобрать последние два из них:

= 1

* * *

— Я могу осуществить план побега. Однако, — добавила слегка раскрасневшаяся Нагато, — мои расчёты показывают, что нам не хватает энергии, необходимой для его активации. Мы не сможем привести план в действие.

Даже если к силам Афины добавить силы Геры и Афродиты?

— Мне необходима внутренняя сила.

То есть мощности стартёра не хватает, чтобы запустить двигатель?

Мы втроём посмотрели на одного человека.

На его морщинистом лице появилась улыбка.

— Тогда позвольте мне помочь. Я дам вам силу ещё одного бога.

Не думал, что ты можешь.

— Я всемогущий Зевс — бог богов. Для меня это пустяк.

Он взмахнул скипетром, и с небес его осветил луч света.

Очень театральный эффект — но, похоже, таким он и задумывался, поскольку сражающиеся на сцене греческие и троянские солдаты распростёрлись перед ним.

Голос из ниоткуда продекламировал: «Зевс потребовал поединка между лучшими воинами из каждого войска».

Нападающие выбрали Аякса, а защитники — Гектора. Оба мужчины вышли в центр сцены.

Поглядывая на происходящее, старик держал свой скипетр над головой Нагато.

Сияние вокруг Нагато стало ярче.

— …………

Как будто при двойной экспозиции на Нагато наложились две фигуры.

Одна — богиня войны в блестящих латах. Другая — богиня целомудренная, с изящной улыбкой держащая лук.

Краем глаза я уловил движение и, обернувшись, увидел, как по трону Нагато распространяется новый узор — ромашки — и символ, который было невозможно не узнать: луна.

Помимо силы Афины, Нагато теперь также олицетворяла Артемиду и источала такую божественность, что немалое мужество требовалось, просто чтобы на неё смотреть.

— Этого достаточно? — горделиво спросил старик.

Нагато смотрела на свои светящиеся ладони, сжимая и разжимая их.

— Благодарю, — произнесла она.

— И всё же, не могли бы вы взять меня с собой? Ну, если это вообще возможно. Я понимаю, что многого прошу.

— Я произведу расчёты.

Над головой Нагато вспыхнул луч света. На сцене изображающая Афину актриса благословляла представителя греков — Аякса. Эффектная постановка.

Юки «Афина-Артемида» Нагато на секунду задумалась.

— С учётом величины энергии данных это осуществимо. Я предлагаю вам исполнить роль посланника. Я дам вам командный код, который следует выполнить механическим способом. Неизвестно, где будет сохранено ваше сознание после завершения перемещения.

Мы с Коидзуми уставились на Нагато, столь редко такую инициативную и разговорчивую.