— Но ты не уверен. А что ещё может быть? Куда мы денемся? Ответь коротко.
Тут вмешалась Нагато:
— При достижении условия SOS (
То есть, по сути, смертный приговор.
— Разрешение двойственности вариантов существования закономерно предполагает устранение одного из них. Так же, как наблюдение делает свет либо волной, либо частицей, — пояснил Коидзуми несколько подавленным тоном. — Но, Нагато-сан, ты уверена, что после разрешения данной ситуации в реальном мире не окажется по две версии каждого из нас?
— Фермионы.
— …Ну, по принципу исключения,
Нагато открыла рот и закрыла. Похоже, она поняла, что слов тут недостаточно. Коидзуми, сдаваясь, пожал плечами:
— Как бы ни проходил этот процесс, нет смысла гадать, кто из нас должен быть устранён. Нельзя же нам возвращаться в реальный мир с нетронутыми воспоминаниями о проведённом здесь времени?
Я закрыл глаза, обдумывая эти слова.
Наше существование здесь и вправду было неестественным. По чьей-то воле нас перебрасывало из мира в мир, и так могло продолжаться вечно. Но если бы меня спросили, предпочёл бы я исчезнуть — ну, я ещё не достиг кондиции, когда без раздумий бы согласился.
В моих ушах зазвучал голос Коидзуми.
— Если у нас окажется два набора воспоминаний — это одно. А вот если мы вдруг материализуемся — последствия невозможно себе представить.
Мы вдруг обзаведёмся близнецами. Чёрт с ними, с остальными, но при мысли о двух Харухи мне хотелось бежать без оглядки.
Если обойдётся одними воспоминаниями, то с Коидзуми, Нагато и мной проблем не будет. Да и с Асахиной-сан, наверное, тоже. Но вот Харухи? Что, если, вернувшись в реальность, она будет помнить все эти безумные приключения?
— Настоящий кошмар.
— Существует и крошечный шанс, что истинными станем здешние «мы», а устранены будут «мы» из реального мира, но поскольку у них чистота 99,999999999%, вероятность того, что выбраны окажемся мы, практически равна нулю.
— Я думаю, даже меньше, — сказала Нагато.
И что из себя представляет разница между нулём и практически нулём?
— Однако, мы знаем особу, игнорирующую вероятности и легко делающую невозможное возможным, — меланхолично заметил Коидзуми. — Надеюсь, я напрасно беспокоюсь.
Если Харухи окажется в реальном мире с нашими воспоминаниями, на какие идеи это её подтолкнёт? И ладно, если только на идеи, а что будет, если изменения начнут проникать в реальность? Страшно представить. Надеяться на то, что Харухи получит индивидуальную амнезию — всё равно что ехать в Антарктиду продавать пингвинам мороженое без сиропа: дело безнадёжное.
Заметив, что я опять думаю о чём попало, Нагато тихонько сказала:
— Мы просто вернёмся к исходному значению 1.
Чему нам, видимо, следует радоваться.
— Это необязательно эквивалентно смерти.
Настало время собраться с силами.
— Ладно. Давайте пока забудем о здешних «нас».
Может быть, какое-нибудь чудо само собой выведет нас на оптимальный финал, а сейчас главное...
— От наших воспоминаний в реальном мире будет один вред.
И меня это тревожит.
— А не может ли наш враг... те, кто этим занимается, как раз на это и рассчитывать?
— Не исключено. Однажды мы вдруг обретаем воспоминания о безумных приключениях, которых не могло быть. Мы сбиты с толку, но как такие воспоминания Судзумии-сан изменят мир, совершенно не может быть предсказуемо.
Надеюсь, она решит, что всё это было лишь затянувшимся сновидением.
Я бросил взгляд на Харухи. Та растянулась на троне и жевала орехи из миски в руках служанки, полностью переключившись в режим домашнего просмотра кино. Асахина-сан, сжав кулачки, не сводила глаз со спектакля.
На сцене невзрачный Менелай отправился на Крит на похороны своего деда, а Елена — которую по привычке опять похищали — под ручку со своим похитителем выскользнула из замка. Под драматичную музыку отряд троянцев помчался из Спарты к оставшимся в гавани кораблям.
Как только они оказались на борту, флотилия отчалила, а пока та преодолевала море по пути в Трою, в замке Спарты обнаружили бегство Елены и носились, как пчёлы вокруг разворошенного улья. Елена бросила маленькую дочь, Гермиону, и от жалобного плача оставшейся без мамы девочки у Асахины-сан наворачивались слёзы.
* * *
— Итак, что мы будем делать? — спросил я.
Коидзуми посмотрел на Нагато и хмыкнул от удивления.
Только тут я заметил, что та смотрела на Харухи. Я узнал этот взгляд. Не так давно Нагато уже смотрела на неё с не меньшим напряжением. Чем же её так заинтересовала Харухи, развалившаяся на троне, будто на диване?
— Нам нужно спешить, — сказала Нагато, уловив мой вопрос и посмотрев на меня.
Редко она высказывается по своей инициативе, а от её следующих слов я аж сглотнул:
— Исходящая от Харухи Судзумии не поддающаяся анализу энергия усиливается.
Я глянул в её сторону, но командирша просто изображала обленившуюся богиню. Наверное, на взгляд тут ничего не определишь. Не могу же я эту энергию видеть.
— О, — произнёс Коидзуми, наклоняясь вперёд, — она собирается активировать изменение реальности?
— Цель накопления энергии неясна, — заявила Нагато. — Мы не в реальности.
— Ну да. — Коидзуми почесал голову. — Но с точки зрения Судзумии-сан она находится в реальности... Хотя, конечно, реальность и то, что считают ею, совершенно не одно и то же...
Он чуть простонал, а потом повернулся ко мне.
— А ты что думаешь?
Не знаю. Но один вопрос меня беспокоит.
— А почему Харухи начала излучать эту энергию только сейчас?
— Неизвестно. — Нагато не ответила, зато её глаза были подобны чёрным бриллиантам. — Может быть, понять это сможешь ты.
Я ей не пресс-секретарь и не телепат, чтобы понять то, что она мне не говорит.
Нагато не отрывала взгляда от меня:
— Каждый раз при смене мира её энергетическое излучение в некоторой степени повышалось. В последнее его сила начала резко увеличиваться.
— Когда это началось?
— С нашего прибытия в Трою.
То есть совсем недавно. Тогда тенденция тревожная.
— И поэтому нам надо спешить?
Нагато слегка кивнула.
— Расчётное время до достижения предела постоянно меняется, но учитывая экспоненциальный темп роста, высока вероятность того, что эта сила будет использована прежде, чем мы перейдём в следующий мир.
Может, стоит надеяться, что дурацкие силы Харухи смогут всё исправить?
— ...Если ты так желаешь.
Ладно, забудьте, что это сказал.
— Итак, — произнёс я, пытаясь вести себя рассудительно, — Харухи всё это время накапливала свою загадочную силу? По-моему, пока она прыгала по мирам, её никакие вопросы не беспокоили.
— Даже если её сознание введено в заблуждение, вряд ли стоит удивляться, что её подсознание уловило что-то неладное, — высказал Коидзуми до скукоты разумную мысль. — Но о природе источника энергии Судзумии-сан можно порассуждать и позже. Нагато-сан, на пиратском судне ты сказала, что ждала подходящего момента для побега. Верно ли, что этот момент настал?
Она на несколько миллиметров кивнула.
— Так ты ждала подобного события?
— Требовалось выполнение условия.
— И какого условия?...
— Получение силы вне человеческого понимания.
Афина, одна из богинь с суда Париса.
— Теперь я богиня.
На мгновение я увидел, как на её миниатюрную сияющую фигуру наложился образ статуи Афины.
— В данной обстановке и с этими способностями я могу использовать нереалистичные сверхъестественные силы, не вызывая противоречий.
Её тихий тон был странно убедительным. Так звучит слово бога?
Коидзуми прищурился, глядя на Нагато-Афину.
— Для чего конкретно? Обладая божественной силой, ты можешь обеспечить выполнение равенства SOS (
— Одна я не могу.
Нагато перевела взгляд на Харухи и Асахину-сан. На мгновение и я увидел Геру и Афродиту, с небес наблюдающих беды Греции и Трои.
— Я также воспользуюсь их силами.
Можно их просто попросить, и они дадут?
— Чрезвычайный режим. Разрешение не требуется. Их силы будут реквизированы.
Думаю, нельзя просто подойти к Харухи и сказать, что она вот-вот высвободит свою бессознательную силу, которая может разрушить этот мир, так что лучше пока одолжить силу воплощаемой ею богини для Нагато. Что до Асахины-сан... Ну, она поймёт, даже если мы потом объясним. Впрочем, мы и так ведь ничего помнить не будем.
— Что ж, порой и сама Нагато высказывает своё собственное мнение, — сказал я, находясь под впечатлением.
Её брови чуть нахмурились.
— Я не могу выполнить свою функцию вне контакта с Интегральным мыслетелом.
Твоя функция заключается в наблюдении за Харухи? Разве сейчас ты не этим занимаешься?
— Передача данных наблюдения.
Ах да. От одного лишь наблюдения толку ведь нет.
— Не имеет смысла, — сказала она.
Нагато выглядела искренне расстроенной, что само по себе было удивительно. Быть может, слияние с Афиной сделало её эмоциональнее.