Мы обнимаем друг друга, не говоря ни слова. Больше всего меня успокаивает его облегчение, смывающее тревогу, которая снедала меня часами. Я его не потеряла.

Отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза, я шепчу:

– Я скучала.

– Да?

Его губы растягиваются в кривой улыбке, от которой у меня заходится сердце. Потом он снова делает так, будто задевает тайное местечко в моем разуме. Я таю со вздохом.

Это он так меня отвлекает. Прежде чем я могу сформулировать связную мысль, он взывает к моим ранам от стрел и забирает себе.

Мои глаза резко открываются.

– Не надо.

Он напрягается.

– Ты не должен страдать, – говорю я.

Тристан хмурит брови.

– Но это не так работает. Мы делим болезнь. Мы делим здравие.

Его слова омывают меня утешающей волной, заворачивая в кокон обещания.

– И… – Тристан находит мою руку и сплетает наши пальцы, отчего у меня по руке бегут мурашки, – тебе должно стать как минимум на пятьдесят процентов лучше, чтобы вернуться домой.

Домой. Мои глаза закрываются, когда от этого слова меня накрывает восхитительным теплом.

А потом Тристан нежно, даже благоговейно приглашает жизнь обратно в каждый уголок моего тела и разума, и я его не останавливаю. Потому что, как сказала Энола, две нити, сплетенные вместе, всегда будут крепче, чем одна.

Эпилог

Эпилог