Мы не просто привязались друг к другу — мы влюбились.

Я бы отдала что угодно, чтобы спасти Данталиана. Мед перевернул бы мир, чтобы Эразм был в безопасности. Рутенис убил бы любого, лишь бы защитить Химену.

— Нам конец, — прошептала я с осознанием, методично ударяясь головой о барную стойку.

Все мои догмы рухнули за считанные месяцы.

Совсем недавно я была обычной девчонкой-демоном, жила нормальной жизнью, с не самым заботливым, но классным отцом и чудесным братом. Я зашла в тот ресторан просто съесть свой любимый салат, пока Эразм охотился в лесу неподалеку, и переступила порог, уверенная, что, пообедав, поеду в аэропорт выполнять очередное задание — которое сама же и выбрала.

А вместо этого моя жизнь была вывернута наизнанку.

Я говорила, что никогда не выйду замуж. Я всегда говорила, что никогда не стану защищать никого, кроме Эразма. Я тысячу раз повторяла, что никогда не позволю любви сделать меня слабой. Я твердила, что никогда не проявлю сострадания, никогда и ни за что не стану спасать демона, который убивал, грабил и пытал, и никогда не оправдаю ложь.

Но главное — я всегда клялась себе никогда не попадаться в капкан любви. И всё равно угодила в него, сама того не заметив.

Я могла отрицать это перед ним и нашими друзьями, могла притворяться, что ненавижу его и не хочу его прикосновений, могла бежать от его поцелуев и эмоций, которые он во мне вызывал. Но я больше не могла лгать самой себе.

То, что я чувствовала к Данталиану Золотасу, нельзя было объяснить — это можно было только прожить. Даже если это меня ужасало.

Я надавила ладонями на глаза, пока не почувствовала резкую головную боль, словно наказывая себя за ситуацию, в которую влипла. Но мне пришлось их открыть, когда я услышала тихий скулеж, в котором не было ничего человеческого.

Ника была там, посреди россыпи стеклянных осколков на полу; она скулила, потому что пара из них впилась ей в лапу. С замиранием сердца я подхватила её на руки, чтобы подлечить, и уложила на колени.

— Нет, нет, нет! — всхлипнула я без слез, ногтями вытаскивая мелкие кусочки стекла из плоти. Затем я бросилась наверх за марлей, чтобы перебинтовать рану, которая могла воспалиться.

Почему у тебя всегда получается разрушать всё прекрасное, чем ты владеешь?

Я опустилась на холодный пол ванной, всё ещё прижимая её к себе. Кончиками пальцев я погладила её мягкую головку.

— Прости меня, Ника, я не хотела. Я не хотела причинить тебе боль, — пробормотала я совершенно разбитая.