Я уже собиралась его ударить. Я была в шаге от того, чтобы заехать ему кулаком по лицу.

К несчастью, в этот самый момент в комнату вошел Мед с недоумевающим видом, отвлекая мое внимание. Он подошел к нам парой широких шагов и тоже упер руки в бока, нахмурив лоб.

— В чем дело?

— Твой друг не может отличить соль от куркумы!

— Твоя невестка возомнила, что я бабуля в фартуке и бигуди, которая умеет варить идеальный куриный бульон!

Мы оба обернулись друг к другу, готовые испепелить взглядами, пока Мед, смирившись, качал головой с тенью улыбки.

— Ну и дети. Кончайте: ваши крики мешают Спящему красавцу. — Кивком головы он указал на Данталиана, всё еще неподвижно лежавшего на кровати.

— Он сварил куриный бульон с «курицей по-куркумски», — продолжала я поносить Рута.

Тот повернул голову ко мне и сузил глаза так, что синева его радужки стала едва заметна. — Опять? — прорычал он.

Я улыбнулась, готовая оскорбить его в ответ, но мой голос перекрыл хриплый бас.

— А мне нравится куркума.

Я перевела взгляд на кровать, на массивное тело, распростертое на ней.

— Данталиан? — потрясенно прошептала я.

Я медленно подошла ближе, почти опасаясь, что это сон. Видеть его очнувшимся, слышать его голос — это была буря эмоций, резкая и неожиданная.

Привычная дерзкая ухмылка тронула его губы. — Скучала по мне, да?

Рут задорно хмыкнул и бросил на меня победный взгляд, от которого мне снова захотелось его стукнуть. — Вот, видела? Моя миссия здесь окончена!

Он исчез в коридоре вместе с Медом прежде, чем я успела в него чем-нибудь запустить.

Всё еще пребывая в шоке, я погладила Данталиана по волосам — как делала это маниакально все последние дни, о чем он, конечно, не догадывался. Я присела на край кровати, рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь?

Он попытался приподняться, чтобы опереться спиной о изголовье. — Считай, нормально. Только жарковато как-то.

— Еще бы. — Я озабоченно нахмурилась. — У тебя до самого утра была жуткая лихорадка.