— Есть вещи, от которых просто нельзя убежать, и нам остается лишь принять их. — Я сглотнула, пытаясь прогнать этот чертов ком, но он и не думал уходить.

Эразм нашел в себе силы подняться на ноги. Несмотря ни на что, он выглядел очаровательно со своим хмурым лицом, а его голубые глаза блестели, хоть и были полны слез. — Ты не посмеешь…

Его голос постепенно затихал — он не мог подобрать слов, чтобы описать то, что пришло ему в голову и что казалось пугающе близким к правде. Несмотря на то что его лицо отражало лишь боль, его неземная красота оставалась прежней, и я постаралась как можно четче запечатлеть её в памяти, взглядом обводя его черты, чтобы запомнить их на всю жизнь.

— Amor meus. — Я никогда не называла его так, как он называл меня, и голос мой дрогнул.

Было правдой то, что мы не можем убежать от определенных вещей, как бы ни пытались всю жизнь, и в конечном счете именно они нас объединяли. Судьба, боль и любовь были тем, что нам оставалось лишь принять; сражаться с ними было бесполезно.

Они находили бы нас всегда, в любом уголке мира и в любом измерении, а когда мы снова оказывались с ними лицом к лицу, мы всё равно были слишком измотаны, чтобы бежать опять.

Рутенис пытался подняться, несмотря на окровавленную рану на ноге, словно в этот миг боль потеряла всякую ценность.

Данталиан уже стоял на ногах, переводя взгляд с меня на кинжал; казалось, для него вокруг больше никого не существовало. Я почувствовала в своей голове его голос — он звал меня, приковывая мое внимание, и я посмотрела на него в ожидании слов.

— Флечасо, что ты делаешь? — Его голос звучал отчаянно.

Я опустила взгляд на лезвие и больше не смогла сдерживать слезы. Они медленно покатились по моим щекам, и это было странное чувство — выплескивать свою боль через что-то, что не было жестоким или губительным. — Я слышала фразу, что вся жизнь — это вопрос любви. За эти месяцы я поняла, что истинная любовь — это бесконечная жертва, когда мы ставим свои чувства превыше всего. Даже превыше самих себя. Я бы хотела, чтобы существовал другой способ спасти вас, хотела бы, чтобы существовала судьба, где я не вынуждена ставить вашу жизнь выше своей, но её нет… и мне так жаль…

С того мига, как я договорила, время для меня словно замедлилось.

Эразм рванулся ко мне, но его худощавое тело перехватил Аид. Он заломил ему руки за спину, и как бы брат ни вырывался, Аид не давал ему приблизиться ко мне, не давал изменить ход предначертанной участи.

Его невнятные крики казались мне далекими, будто доносились за тысячи световых лет, но его влажные голубые глаза, искаженные отчаянием, я запомню навсегда.