Глава 33

Данталиан

Я БЕЖАЛ годами.

От людской молвы, от жестокости отца, от своего проклятия и от девушки, в чьих нежных губах была заключена великая мощь, о которой она даже не подозревала.

Больше века я бежал от той части самого себя, которая больше не существовала.

И всего за несколько месяцев то, чего мне удавалось избегать всё это время, настигло меня. Оно ударило наотмашь, и мне не оставалось ничего другого, кроме как принять это.

Сначала Баал и задание, которое казалось идеальным способом совершить месть, затем Азазель и рождение команды, ставшей моей семьей. И, наконец, Арья — мой яд и мое же противоядие.

Я опустился на колени рядом с её телом; я не мог смириться с тем, что это последние мгновения, отпущенные нам судьбой. Я только-только её встретил — мне казалось, что прошли считаные часы с того мига, когда я увидел её темные волосы и эти зеленые глаза, прикованные к меню; ту вежливую улыбку, которую она подарила официанту, и её руки в татуировках, которые так притягивали меня, вызывая желание разгадать её историю и всё то, что она прятала за этой колючей броней.

Часы с того мига, когда она испепелила меня взглядом и я понял, что хочу, чтобы она была рядом вечно, веря, что сумею всё разрулить и добиться счастливого финала.

Вид её отца, дрожащего, с влажными глазами — его, всегда сурового человека с лицом-маской, — дал мне понять, что способа спасти его дочь действительно не существует. Иначе он бы уже перевернул всю вселенную.

Вместо этого его плечи были понуры, а веки почти опущены. Он смирился.

Впервые за всё мое никчемное существование, продиктованное лишь жестокими событиями и поступками, я осознал, что у меня всё еще есть сердце — и что до этого момента оно билось только благодаря ей.

Словно в подтверждение того, что её последние мгновения настали, мераки, вытатуированные на её теле, отделились от теперь уже бледной кожи и приняли звериный облик — яростные, беспощадные твари, не знавшие жалости к любому, кто посмел бы к ней приблизиться.

За считаные секунды они зачистили пространство от всех Молохов вокруг меня и Вельзевула, в то время как другие — словно со временем они впитали частичку души Арьи — бросились к нашим друзьям, чтобы помочь им в схватке.

Но Молохов всё еще было слишком много, и чем больше их убивали, тем больше прибывало новых. Я потерял счет их числу.

Я не мог подняться на ноги, чтобы помочь. Я не хотел и не мог согласиться с потерей любви всей моей жизни еще до того, как она стала моей.