– Подожди меня здесь, Бурбон, я проверю дома. Может, Аски спрятался где-то внутри…

Мустанг недовольно мотнул головой, будто предостерегая её. Она слишком торопилась и не обратила на это внимания.

– Помогите! – неожиданно послышался тоненький жалкий голосок. Раньше Гутьеррес непременно насторожилась бы и не ринулась на помощь без оглядки, но Долина Смерти измучила её. Охотница сильно сдала, пусть и пыталась храбриться до последнего. Сейчас она думала только о том, как поскорее вытащить из этого проклятого места Аски, поэтому забыла об осторожности. «Звук шёл из дома лекаря…» – Карла, сжав револьвер, зашла в хижину. Перед ней предстал Аски, забившийся в угол кровати, а в него целился Нокоат.

– Где ты прячешь слитки? – допытывался кикапу. – Ты самый юркий, я знаю, что ты пробрался в самые дальние коридоры шахты!

«Нокоат помешался на золоте, не соображает, что творит, – промелькнуло в мыслях у Карлы. Она не считала трусливого индейца серьёзным врагом, не сомневаясь, что одного выстрела хватит, нужно лишь найти верную траекторию, чтобы пуля не задела мальчика. Но не успела Гутьеррес сделать шаг, как Нокоат, неожиданно развернувшись, резким движением повалил её на землю, с остервенением впиваясь в горло, а другой рукой выкручивая револьвер.

– Что, думала, я не слышал, как ты вошла? – его голос сочился ядом и ненавистью. Нокоат не мог простить Карле её свободолюбие и бесстрашие. Даже в пору верного служения Норрингтону она не стелилась перед ним, беспрекословно выполняла приказы не из страха, а в надежде разыскать отца. Завистливая душа Нокоата ныла, ведь ему никогда не удавалось преодолеть трусость. А ещё он боялся охотницу. Карла всегда действовала без полутонов, сражалась как тигрица, не на жизнь, а на смерть. Даже сейчас, хотя рослый индеец превосходил её в силе многократно, она отчаянно вырывалась, не желая сдаваться. Нокоат воспользовался шансом избавиться от женщины, ставшей бельмом на глазу, и сжимал её горло всё сильнее и сильнее. Карла лягалась и сопротивлялась, но доступ воздуха был перекрыт. С каждой секундой она слабела – перед глазами всё поплыло. Разум постепенно затуманивался: слышалось, как мама ласково напевает себе под нос, как зовёт отец, вернувшийся с охоты. Её пальцы разжались, револьвер выпал. Она уже не видела, как Аски пытается подползти на помощь, как Чони, ворвавшаяся в дом, разъярённой фурией мчится к Нокоату.

– Смерть тому, кто забыл лицо своего отца! – вцепившись в кикапу мёртвой хваткой, она оттащила его от Карлы. Тонкая и гибкая, Чони не могла соперничать с ним в мощи, зато её вёл чистый, незамутнённый гнев. – Ты больше никого не тронешь!