– По нашему сигналу бросаемся врассыпную… – прошептал он и сжал руку Дорис, призывая её быть храброй.

– Пошевеливайтесь, мы долго упрашивать не станем. Да, Бутч? – Хохотнув, Харви хлопнул напарника по плечу, не задумавшись о том, что с горстки этих людей нельзя ни на миг спускать глаз. Они казались бандитам абсолютно беспомощными и бестолковыми, и в этом крылось их преимущество.

– Начали! – крикнул Джон.

Снявшись с места, колонисты припустили к валунам, до которых было рукой подать. Бутч и Харви кинулись стрелять, но мишеней маячило сразу пять – это сбивало с толку. Под огонь попали Томми и Дорис, которые побежали налево: расстояние до валуна с этой стороны было длиннее. Остальные успели спрятаться за правым валуном. Только Гилберт, завидев, что дочь не успевает добраться до укрытия, решился на отчаянный поступок, снова выскочив на открытое пространство и замахав руками.

– Сюда, увальни! Найдите себе противника посерьёзнее!

– Ну, если ты так настаиваешь… – Харли прицелился и выстрелил. Пуля угодила точно в сердце.

– Папа! – закричала Дорис. Томми, перехватив её за талию, последним рывком затащил девушку за валун, понимая, что Гилберту уже не помочь. Симмонс и Джон с горечью переглянулись, тоже не покидая укрытия.

На лице Харви расплылась мерзкая улыбка.

– Господин Норрингтон не велел никого отпускать, а вот насчёт убийств запретов не поступало.

– Так и есть, – поддакнул Бутч.

Бандиты наслаждались, глядя, как Гилберт истекает кровью на их глазах. Им нравилось убивать.

Оставшиеся в живых колонисты замерли, не покидая ненадёжных укрытий. При мысли о том, что Гилберта больше нет, на глаза у всех наворачивались слёзы, но пока рано было давать волю тоске. Томми прижал к себе трясущуюся от горя и страха Дорис.

– Мы спасёмся, – беззвучно уговаривал он. – Они не подозревают, что мы вооружены.

Сегодня, перед поединками, желающим раздали револьверы, и колонисты отказываться не стали, пусть и не освоили это оружие.

Дрожащими пальцами вцепившись в револьвер, Томми стиснул зубы, полный решимости защищать Дорис до конца. Бутч двинулся к тому валуну, за которым они притаились, а Харви направился к противоположному.

– В игры играть решили? – сплюнул Бутч. – Последняя игра в вашей жизни, ребята.

Больше всего на свете Томми хотелось зажмуриться и исчезнуть, но он держал глаза широко открытыми. «Человек не страшнее, чем шторм, а со штормом я совладал», – сказал он самому себе. И в тот миг, когда Бутч обогнул валун, в него упёрлось дуло револьвера. Не ожидавший подобного, бандит дёрнулся на шаг назад, но Томми выстрелил сразу же, в упор.