Господин Рекинс сглотнул и зажмурился, безуспешно прогоняя призраков прошлого. Мне и спрашивать не нужно было, что именно он там вычитал. Видела своими глазами и камеры, и артефакты, и схемы в них. Похоже, страсть к опасным и мерзким опытам у Рекинсов в крови.

— Это ваш предок построил схрон? — уточнила, уже предполагая ответ. И не ошиблась.

— Да, когда-то давно он принадлежал роду Рекинсов и еще одному, Фельхеймов. Их больше не осталось, так что открыть тайник теперь можем только мы.

— Фельхеймы были водниками?

Наместник кивнул и ввалился в зал. Ноги его почти не держали, пришлось опереться на стол. Зазвенели металлические инструменты, и парень отпрянул, будто обжегшись.

Как он с такой психикой целым городом руководить собрался? От тени шарахается же. Понятно, что психологическая травма налицо, но взрослый мужик уже. Пора избавляться от тени родителей.

— Я настрою вход обратно на вашу ауру. Медальон вам ни к чему, это скорее костыль для тех, в ком недостаточно нужной крови.

Я прикрыла глаза, потянувшись к системе защиты и с удивлением обнаруживая, что за прошедшие годы она настолько слабо адаптировалась, что, пожалуй, без того самого «костыля» и прямого наследника бы не пропустила. Потеряй Рекинсы медальон, не попали бы в схрон примерно никогда. Похоже, будто кто-то нажал на кнопку и остановил автоматическое отслеживание развития ауры между поколениями.

Даже внутри одной семьи различия могут быть разительными. Если под них не подстраивать блокировку, то рано или поздно внуки, если повезет, то правнуки не сумеют открыть двери. Возможно, таким образом предок Рекинсов пытался защитить лаборатории за решеткой. Или мир — от содержимого той лаборатории. Чем меньше народу будет шастать под землей, тем безопаснее. К сожалению, алчности потомков и жажды вечной жизни он не учел.

Глава 21

Глава 21

Чтобы не мешать господину Рекинсу в переживаниях и не смущать присутствием, я оставила его в одиночестве и двинулась по коридору, проверяя все комнаты подряд на предмет опасных и мерзких находок. Вряд ли та модифицированная на коленке капсула — единственное наследие экспериментаторов.

С другой стороны, из любого лекарства при желании можно сделать яд. Изначально саркофаги предназначались для экстренного восстановления после ранений или повреждений резерва. Это уже позже их переделали в машины для медленного убийства за счет чужих жизненных сил. И поскольку заточены они были под водников и воздушников, то и обмен здоровьем между этими двумя стихиями получался легче всего. Тем более исчезновение одаренных воздухом заметили бы довольно быстро, а водники, да из приюта — ну кому они сдались?

Гончие вынырнули из тени, как только я завернула за угол. Могли бы и раньше, но понятливо скрывались от постороннего человека. Тигр с ними не пришел. Ноль осуждения! Я бы тоже не рвалась вернуться в подземелье, где была заперта сотни лет. Он маячил неподалеку — связывавшая нас нить не натягивалась до предела, указывая в сторону оазиса. Подозреваю, элементаль просто отрывался за все потраченные годы.

Я погладила колкую шерсть, почесала подвижные уши, восстанавливая энергию.

— Ищите что-нибудь подозрительное, — отдала я не до конца понятный мне самой приказ.

Но гончие тут же сорвались с места и понеслись вперед. У границы оазиса им пришлось притормозить. Псы жалобно заскулили, обернулись на меня и уставили носы в сторону одной из комнат.

— Спасибо, проверю, — кивнула я, разблокируя замок. Он поддался неохотно, хоть и был настроен на водную магию. Но поскольку аура не совпадала, а какую имитировать, я представляла смутно, то пришлось повозиться, вспоминая наверченные на решетке схемы.

Дверь распахнулась медленно, со зловещим скрипом, открывая вид на заваленный документами кабинет. Похоже, Рекинсы сюда не добрались. Вековая пыль ровным слоем устилала пол и мебель, холмами громоздилась на папках и под шкафами. Я сделала всего шаг и расчихалась, запоздало выпуская уборочное заклинание. Пушистый водяной шар прокатился по периметру, на глазах темнея и покрываясь мраморными грязевыми разводами. На стол я его не пустила, там бумага — мало ли что будет от взаимодействия.

Для меня картина была знакома и привычна, но местные жители наверняка впали бы в благоговейный ступор. Кучи, просто горы бесценных листов небрежно валялись на всех поверхностях, кое-где безжалостно исчерканные и скомканные.

Подойдя ближе, я сдула труху с ближайших записей и всмотрелась в неровный крупный почерк. Кое-где шли пометки более мелким, убористым — то есть работали здесь как минимум двое. И судя по комментариям, частенько ссорились. Сходились лишь в одном — необходимости ускорить исследования.

«Ислунд понимает лишь грубую силу», «Ударить всей мощью», «Раздавить» — и тому подобные пометки красными чернилами, сделанные третьей, властной и торопливой рукой, украшали отдельные папки. Это уже высказывал свое мнение правитель или кто-то к нему приближенный.

Ну и раздавили. Весь мир.

Похоже, именно здесь зародилась идея и схема оазисов. Расчеты, формулы, географические карты с отмеченными залежами полезных ископаемых, густой растительности и богатых живностью мест. Вряд ли испытания проводились в одной-единственной лаборатории, но мозговой штурм состоялся именно в этой. Не просто так купол прикрывает подземелье практически полностью. Маги обезопасили в первую очередь себя. Даже если бы город смело снежной лавиной, схрон бы точно уцелел.

Если следовать логике, то кроме ископаемых под каждым из куполов должен находиться такой же тайник. Вряд ли маги обидели себя и своих при создании спасительной системы.

Интересно только, учитывали одних водников или другие стихии тоже поучаствовали? Но это можно узнать, лишь изучив подробнее портальные списки. Чтобы не застрять снова, как дура. Ведь пытался же дух мне подсказать, остановить. Предок Эйсгемов должен наперечет знать, какому роду какой портал принадлежит и чего от них ждать.

С другой стороны, не факт что в каждый такой подвал ведет портал. Вполне вероятно, некоторые оставили вне сети, чтобы обеспечить секретность. Именно там могут найтись самые интересные подсказки.

Придется мне попрыгать между куполами. Но сначала — во дворец!

Но прежде всего следует устроить тигрокотика у нового хозяина. Еще неизвестно, сумеет ли брат принять фамильяра. И понравится ли питомцу на ферме. Полагаю, что да, но убедиться не помешает.

Тщательно заперев двери, я на всякий случай навесила еще своих щитов и парочку сигналок. Если кто-то полезет вскрывать, почувствую сразу же.

Соблазн засесть и разобрать документы был велик, но я его пересилила. Все-таки обязательства есть перед господином Эйсгемом, на прием к принцу не каждый день попадаешь. Мало ли что там интересное найдется! А сюда я могу перенестись в любое время. Главное не порталом, а то второй раз на те же грабли наступать желания нет.

Но покопаться в предыстории катастрофы придется. Если знать, как формировались купола, будет проще их убрать, повернув процесс вспять. Вот уж чего я точно не собиралась делать, так это рушить систему наобум. Одно дело рисковать собственной жизнью, и совсем другое — существованием всего мира.

Господин Рекинс дальше той первой комнаты не ушел. Он и от порога не отступил почти, так и стоял, как приклеенный.

— Вас проводить наверх или хотите сами осмотреться?

От моего негромкого и в общем-то невинного вопроса бедолага аж подпрыгнул. Настолько ушел в воспоминания, что не заметил, как я вернулась.

— Пожалуй, с меня пока что хватит, — тряхнул головой наместник, поспешно выходя обратно в коридор.

Я его понимала. Находиться там, где недавно убили твоих родителей, нелегко. Особенно в компании их убийцы. Напрямую мы этого не обсуждали, но и так все было яснее ясного.

— Я плохой человек, да? — тихо спросил господин Рекинс.

Вот додумался же! Тут скорее я плохая, если уж выбирать из нас двоих. Могла бы тихо сдохнуть, поделившись даром, и не нарушать порядок вещей.

— Почему? — коротко спросила я.

И наместника прорвало:

— Я вступил в сговор с преступником, подвел родителей и ничуть по этому поводу не переживаю…

— Переживаете. Иначе не считали бы себя плохим человеком, — я бегло коснулась его рукава, и парень не отдернул руки. Вообще не воспринимает меня как угрозу. Даже не знаю, радоваться или опасаться за его порушенную психику. — То, что вы пережили, ни для кого не прошло бы бесследно. Некоторая холодность и отстранённость в эмоциях абсолютно нормальны. Так организм защищается от болезненных ситуаций: блокирует переживания напрочь. Если вам нужно будет когда-нибудь поговорить об этом, или даже поплакать — я в вашем распоряжении. Боюсь, никто лучше меня вашу боль не поймет.

— Благодарю, — слабо улыбнулся господин Рекинс. Пользоваться предложением не стал, но я не настаивала.

Скорее всего, никогда и не воспользуется, зато мысли переключились с самобичевания в более конструктивное русло.

— А как вы познакомились с Хозяином льда? — как могла тактично сформулировала давно мучивший меня вопрос.

Все-таки одно дело водники, бесправные и частенько безродные. Им деваться некуда, только на темную сторону. И совсем другое — молодой, подающий надежды и обеспеченный всеми благами маг воздуха. Какими бы злодеями не были Рекинсы, на единственного сына они средств не жалели. Только любви и внимания недодали, в остальном, материальном — идеальные родители.