Руки наткнулись на что-то теплое, мягкое, и Корвин, сдавленно застонав, обхватил тонкую руку Литы. Высвободил ее плечо, уперся ногой в шершавый бок змея, пытаясь сдвинуть его с места. Мышцы натянулись как струны, и чудовище уступило свою добычу.

Корвин, забыв о собственных ранах, подхватил Литу на руки, прижал к груди, целуя прохладные щеки и чувствуя на губах солоноватый вкус крови. Перебравшись через змея, понес ее прочь, туда, где виднелся свет.

– Потерпи, моя хорошая, – бормотал он. – Выйдем под небо, полетим домой. Там госпожа кошка тебя заждалась. Никто не позаботится о ней лучше. А потом будем жить долго и счастливо.

Ведь так заканчиваются все сказки.

Не может быть, чтобы его любовь умерла!

Тень окутала их, и Корвин прошел незамеченным мимо взволнованных стражников и плачущих сестер Литы. Она отправилась их спасать, храбрая девочка. Она нашла свое предназначение, и Корвин не мог не признать – это была хорошая цель.

– Я люблю тебя, – говорил он. – Ты мое небо. Лита, останься со мной. Живи. И, знаешь, мы заведем котят! Обещаю! Штук восемь, десять, или хочешь – пятнадцать, ровно как вас, бесценных сестер. Только не уходи…

Он наконец выбрался из пещеры на свет, и у стражников, повернувшихся к нему, вытянулись от удивления лица. А с неба упала воронья стая – большая и темная, будто туча. Корвин пошел дальше, слыша за спиной проклятия и крикливый вороний хор.

– Мы полетим домой, – прошептал он, вглядываясь в бледное личико Литы, и ее золотые ресницы как будто дрогнули.

***

С той части дворца, где размещались бесценные дочери, неслись крики и плач, и его золотейшество сжал кулаки и ускорил шаг, проходя мимо ажурных решеток. Такова ноша всех королей – выбирать между личным и общим благом. Будь его воля, разве стал бы он отправлять своих златокудрых малюток на смерть? Разве это не он делал все, чтобы их жизнь, пусть короткая, была полна радостей и удовольствий? Видят боги, он не жалел средств из казны, чтобы бесценные не знали лишений, и все они шли на смерть с улыбкой и благодарностью.

Не находя себе места в роскошных залах дворца, золотейшество вышел на террасу и с силой сжал мраморные перила. Гора виднелась вдали, а над нею сгустилась черная туча.

Король нахмурил брови. Странное дело – небо чистое, куда ни глянь, откуда же туча? Она как будто кружилась, клубилась, то опадая на гору вниз, то вновь поднимаясь вверх.

На перила сел ворон, и золотейшество разжал ладони и инстинктивно шагнул назад.

– Кыш! – сказал он, взмахнув рукой. – Пошел прочь!

Но крупная птица только склонила голову, пристально глядя на короля бусиной глаза.