Она была так прекрасна в этот момент – с факелом в тонкой руке, с остриженными волосами, воительница. Смелая и отчаянная, сильная и женственная. Парик давно свалился и лежал на камнях неопрятным гнездом. Белое платье промокло, облепив нежное тело. А Лита заслонила Корвина, размахивая едва тлеющим огоньком перед змеем, который открыл пасть с бесконечными рядами зубов. Бежать некуда, но смерть будет быстрой – их перемелет мгновенно.

Лита, верно, подумала о том же. Она обернулась и взяла Корвина за руку.

– Я люблю тебя, – сказала она, прощаясь.

А ее глаза были синие, точно небо.

В конце концов, полет очень похож на любовь: то же пьянящее чувство восторга, весь мир у твоих ног, и кажется, что способен на все… Крылья выстрелили из израненного тела, развернулись черной непроницаемой тенью. Пещера была слишком тесной, но он все же взлетел – и опустился на спину безобразного монстра.

В птичьем облике Корвин ощущал змея лучше: чувствовал холодную кровь, медленно текущую в теле, слышал металлический скрежет чешуи по камням. Змей все выползал из своей норы, и белесые кольца сжимались… вокруг Литы.

Корвин хотел снова крикнуть – беги, но из груди вырвалось только воронье карканье. Когти ударили о чешую, но лишь высекли искры, ворон с размаху ударил змея клювом – все равно что долбить скалу.

А свободный пятачок вокруг Литы все сжимался, и бежать уже некуда – змей закупорил все выходы и поднял голову, пытаясь поймать назойливую птицу.

Чешуя под уродливой мордой казалась как будто тоньше, и Корвин нацелил когти туда. Впился в шею, злорадно чувствуя, как хлынула холодная липкая кровь, ударил клювом, метя в черную вену.

Острые зубы впились в крыло, но ворон бился со змеем, защищая свое любимое солнышко. Без нее мир погаснет, и все будет напрасно. Корвин не мог потерять свое предназначение, ведь тогда жизнь потеряет смысл.

Перья разлетались по темной пещере, факел давно погас. Горячая кровь крылатого текла на холодное тело змея. Корвин почти выбился из сил, но все продолжал клевать монстра, и тот забился в судорогах, заревел – кто знал, что эта голодная пасть способна издавать подобные звуки.

Ворона отшвырнуло, и он сполз по стене мокрой тряпкой. Вернул человечье обличье и заорал от боли в измочаленной зубами руке. Побрел, шатаясь, вперед, пытаясь найти Литу, но натыкаясь только на кольца безжизненного чешуйчатого тела.

Корвин опустился на колени и пополз, шаря руками по влажным камням. Издал ликующий вопль, но мгновением позже понял – это не волосы Литы, а жалкий парик. Какие же красивые у нее были волосы – золотой шелк, укутавший тело. Когда он увидел ее в дворцовых купальнях, то лишился дара речи от восхищения, будто язык проглотив. И потом все маялся тоской и желаниями, пока не украл ее в свою башню, как вороны уносят сверкающие безделушки в гнездо.