– Где ты был? – Я тут же беру его на руки.

Весь вечер меня удерживало от паники только то, что агентство было закрыто, а это значило, что все члены команды отсутствуют. Думала, змей приползет в кондитерскую, но и этого он не сделал.

– Ш-ш-шпал, – говорит Шерх, кладя голову мне на плечо.

Кажется, он совершенно спокоен. И это самое удивительное.

Обычно он или с нами, или в агентстве. Где же то третье место, где Шерх стал чувствовать себя как дома?

– Очень интересно, – бормочу я, так и не решив, что делать дальше.

У меня есть повод туда зайти – нужно спасти бабушкино платье. Есть артефакты тушения в кармане, но…

Раздрай в душе.

Дым вьется над крышей, образуя фигуры борющихся демонов. Любой маг сразу поймет, что дело пахнет жареной Преисподней, и обойдет десятой дорогой. Любой, но не я.

– Я всего лишь спасу платье, – говорю я, поправляя одежду.

Я делаю шаг внутрь, и тут же дым сгущается передо мной, приняв очертания кота.

– Мяу, – звучит из дымовой морды.

– Очень смешно, – фыркаю я.

Кот исчезает, а дым расступается, будто приглашая пройти дальше.

Холл агентства выглядит не так уж плохо. Все закопчено, но гарью не пахнет. Дышать можно не так свободно, как хотелось бы, но я думала, будет в сто раз хуже.

Неужели пожар в Преисподней уже сходит на нет?

И тут я слышу голос, читающий заклинания. Очень знакомый голос.

Иду на звук, спускаюсь в подземельную портальную комнату и вижу, как Дариус вливает силу куда-то в трещину в полу.

– Что ты делаешь? – громко спрашиваю я.

Хоть я и застаю его врасплох, он не дергается. Делает эффектные пассы руками, очевидно настаивая на своем.

– Спасаю твое агентство. Не благодари, – бросает он через плечо.

– Его не надо спасать. – Мой голос звучит так уверенно, что сама себе удивляюсь.

Дариус делает пассы руками, продолжая посылать силу под землю, из-за чего дым оттуда практически не поступает. Теперь ясно, почему в агентстве стало можно дышать. Еще немного – и правда погасит пожар в Канцелярии.

После моих слов Дариус дарит мне взгляд «Ну да, ну да!» и продолжает свое дело.

– Эй! Ты меня слышишь? Прекрати.

– А ты сама разве сюда не за этим пришла?

– Я пришла спасти бабушкино платье.

– Да? – тоном, словно он совсем мне не верит, спрашивает Дариус, чем невероятно меня злит.

И тут между нами снова материализуется дымовой кот. Он смотрит на меня огромными молящими глазами:

– Погасить пожар в Преисподней можно в один миг, если хозяйка агентства того пожелает. Мурк!

– Я смотрю, тебе в дымовой форме и переводчик не нужен, – хмыкаю я, а Шерх в моих руках шипит на кота.

Дариус опускает руки, прекращая спасательную операцию. Жутко заинтересованно смотрит на дымового кота:

– И как? Я тут уже четыре часа стою, почти весь резерв угрохал, а конца не видно.

– Эй! – Я поднимаю свободную руку вверх. – Я не соглашалась. Это агентство… Оно…

Я столько намучилась с ним, но произнести плохое не могу. Стены словно укоризненно смотрят на меня. Я так и чувствую их разочарование. Необъяснимые ощущения, но, клянусь, они настоящие!

– Что «оно»? Мурк. – Кот трется мне о ноги. – Приносит много золотых, мурк.

– И море сложных клиентов-злодеев, от которых отказаться себе дороже. Проклятия. Бессонные ночи. Да и поставщики со мной больше не работают из-за Шакли.

– Последняя свадьба лавового демона – огонь! Мурк!

– Все потому, что он слишком оригинален.

– Канцлер готов к переговорам! Мурк.

Ого! Вот это новости. Дедушка теперь готов обсуждать условия контракта?

– Поздно. – Я глажу Шерха, чтобы успокоиться.

Получается не очень. Сомнения грызут, совесть воет, а чувство долга рвет на части. И где-то там глубоко в душе нескладно поет мечта о том, что она близка к тому, чтобы сбыться.

И тут трещина раскрывается. Я вижу черную лестницу, которую на миг лижут языки пламени, а потом они пропадают. И слышу шаги того, кто медленно, прихрамывая, поднимается наверх.

Неужели дедуля решил пожаловать?

Глава 38

Глава 38

Шаги становятся громче, а из трещины в полу поднимается едкий дым, пахнущий серой и нежданной встречей. Шерх шипит, выгибает спину, а дымовой кот растворяется в воздухе.

Дариуса и вовсе не видно.

Из темноты показывается упитанная рука с татуировками, держащая набалдашник трости, а за ней – тучная фигура в деловом костюме. Более странного сочетания я и представить не могла.

Абсолютно седая голова, подстриженная борода и зоркий взгляд черных глаз – вот какой мой дед, канцлер Преисподней.

– Ну привет. – Дед говорит с тяжелым вздохом и опирается на трость. – Наконец-то.

Смотрит на меня пытливо, словно ощупывает то, что принадлежит ему. По-другому этот взгляд не могу описать. На шипящего змея же не обращает никакого внимания.

У меня язык не шевелится поприветствовать его в ответ.

– Наконец-то что? – спрашиваю, потому что он ждет моей реакции.

Мне неуютно в его присутствии. У него энергетика такая темная, густая, что дышать рядом трудно.

– Наконец-то это старое платье сгорело. Не пускало меня, тряпка драная! – Дед косо усмехается, а потом скрипуче смеется.

«Не пускало»? Значит, бабушка не просто так хранила свадебное платье так тщательно, под стеклом. Это был оберег!

И получается, теперь ничто не сдерживает деда. Но в чем именно?

– Не мог подняться в агентство?

– Бабка твоя – та еще затейница. Не знаю как, но она этим платьем мне весь ход в верхний мир закрыла. С ее смертью разве что своего фамильяра смог запустить сюда.

Вот как. Значит, бабушка всеми силами не пускала деда. Думаю, не просто так.

На что он способен? Чего она так боялась?

– Я толще, чем ты думала? – Дед проводит рукой по животу, трактуя мой удивленный взгляд по-своему. – Это все твоя выпечка.

Его последние слова вводят меня в ступор, но я быстро отмираю.

– При чем тут моя выпечка?

Дед потирает бороду, отвечает вопросом на вопрос:

– А ты деда так и будешь в дверях держать или в кабинет проводишь?

Сразу видно – деловой и властный. С таким нужно держать ухо востро. Бабушкиному чутью я всегда верила. В созданиях она умела разбираться безукоризненно. Наверное, как раз после отношений с дедом прозрела.

– Кабинет в дыму, так что придется говорить здесь. Итак, зачем пожаловали?

Дед недовольно поджимает пухлые губы, смотрит на меня с осуждением.

– Что ж, к делу так к делу. Не в бабку ты пошла, не в нее. Она чаем всегда напоит, накормит, а ты…

– До свидания! – Я разворачиваюсь.

– Понял, прекратил. Готов к переговорам.

– Зато я не готова. – Я оборачиваюсь, а дед оказывается прямо за мной.

Хоть он и выше, умудряется смотреть на меня исподлобья. Нос щекочет запах пороха, и я морщусь.

– Предлагаю новую версию контракта – никаких проклятий. – Дед щелкает пальцами, и в воздухе появляется договор.

Наверное, в нем листов тысяча, не меньше.

– Предсказываю: там точно есть пункт с невозможностью отказаться от клиента. Так? – Я на новый контракт больше не смотрю, только в глаза деду.

– Поправим, – тут же парирует дед.

Делает пасс руками, и страницы шелестят в воздухе. Прямо при мне одна из мелких строк в последней части договора переписывается.

Я качаю головой:

– Все равно нет. На такой талмуд пунктов я не согласна.

– А на что тогда согласна? Говори, внучка.

А дед-то с деловой хваткой! Умеет вести беседу так, чтобы она поворачивала в нужную ему сторону. Только вот у меня при этом ощущение, что меня облапошивают.

Он стоит передо мной, ожидая ответа, а я чувствую, как Шерх нервно сжимается у меня на плече. Его холодные чешуйки слегка дрожат – даже он, кажется, нервничает.

– Шакрывай агентство! – шипит Шерх.

Дед смотрит на него с возмущением:

– Предатель! Не понимаешь, чьим ты фамильяром был раньше? – Он показывает на трость, и я вижу на древке спиралевидную выемку по всей длине.

Кажется, что Шерх идеально поместится там, если обовьет палку. Вот это новости.

Змей опутывается вокруг меня туже, словно боится, что я его отдам обратно.

– Теперь он здесь. – Я успокаивающе глажу его по чешуе.

В это время отчетливо понимаю, чего хочу и не хочу. Я точно не хочу, чтобы свадебное агентство бабушки вот так вот закончило свое существование. И мне даже понравилось организовывать оригинальные свадьбы. Но не всех, конечно.

Бри точно будет орать чайкой, но я…

– Я согласна работать на трех основных условиях, – говорю я твердо.

– Ого, всего три? – Дед приподнимает бровь. – Ну давай, порази меня.

– Первое: никаких проклятий за отказы. Никогда.