Я разглаживаю куртку и раздумываю о смене одежды. Но нет. Я уже опаздываю, и они будут гадать, почему я не пришел раньше. Привести пару домой — радостное событие. Для них. Они рады иметь наследника, рады, что мой отец скоро сможет отречься от трона и оставить меня с огромной ответственностью пилотирования армады и поддержания порядка в Ноктуиде.

Моя жизнь разрушена, но, в отличие от моего отца, у меня не будет верной и любящей самки рядом, чтобы смягчить удар.

Я взмахом руки открываю двери в люкс для новобрачных — где я скоро буду спать рядом со своей парой — и обнаруживаю ту девушку, Аврил, ждущую меня в фойе.

— Ну? — рявкаю я, зная, что двери здесь запечатаны достаточно хорошо, чтобы звук не проходил. Моя принцесса не услышит, как я обсуждаю ее с ее фрейлиной. — Что?

— Ей понравилось вино. — Женщина предлагает мне один из своих пальцев, указывая вверх на потолок. Она смотрит на свою руку, смотрит на меня, а затем опускает ее с выдохом воздуха из своего странного рта.

Я изучаю ее, пытаясь решить, что именно в ее рте не привлекательно, и что именно во рте моей принцессы приливает кровь к моему члену. Всю мою жизнь этот орган был вялым и бесполезным.

Больше нет.

Я отворачиваюсь от Аврил и иду к двери спальни, касаясь ее кончиками пальцев и желая, чтобы я мог открыть ее. Будь я любым другим самцом Весталис, я бы готовился спариться со своей самкой. Это радостное событие, празднуемое всеми, сопровождаемое ритуалами, путешествиями, общением, любовью и сексом.

Для принца это означает свадьбу.

Для меня это означает… испытание.

Мысль о том, чтобы навязать себя своей паре, это… я не могу. Другие расы делают это, но не наша. Никогда не было нужды. Ни у одного самца Весталис самка никогда не отвергала его так, как моя. Они всегда так же жаждут спаривания, как и мы.

Я выдергиваю перчатки из кармана и надеваю их обратно, осторожно просовывая пальцы в ткань.

— Слушайте, Ваше Высочество, могу я говорить откровенно? — спрашивает Аврил, но почему она вообще спрашивает, я не знаю. Она постоянно говорит то, что думает. Ей повезло, что у меня всегда был мягкий характер и мало вкуса к насилию. Я не против него, если ситуация требует, но я не упиваюсь им так, как мои братья.

— Где твой плащ? — рявкаю я.

Я тренировал эту самку несколько солнечных недель, и все же она не овладела искусством скромного подчинения или молчания. Особенно последней частью.

— Эм, эй, парень, слушай. — Человеческая самка подходит, чтобы встать рядом со мной, и я делаю шаг назад. — Ты приличный человек. Я видела это за последние несколько недель. Но ты… реально все портишь. — Она указывает на дверь принцессы. — Она влюблена, окей? И она влюблена не в тебя. Это не смертный приговор для ваших отношений, но это значит, что тебе придется стараться в десять раз сильнее. Как ты ожидаешь, что она влюбится в тебя, если ты ведешь себя как грубый мудак?